Во-первых ему уже удалось наладить приемлемые отношения с братьями Константиновичами. Младший, Игорь, даже пожал Виталию руку, хотя последний месяц демонстративно прятал её за спиной. Следовательно, свою позицию менять нельзя, оставаясь с ними заодно.

Во-вторых, можно помочь Ольге Николаевне в ее непростых отношениях со старшим из братьев. Специально повидав её поутру, он вполголоса порекомендовал ей проголосовать против переговоров. Опасаться нечего, всё равно они состоятся, коль большинство за них, зато Константин останется ей благодарен. Та зарделась, вспыхнула, но не стала ничего говорить, лишь сдержанно поблагодарив за совет.

Успел Голицын перекинуться парой слов и с Виленкиным. Дескать, видел, как на него настороженно косилась чуть ли не половина господ регентов, так что лучше всего ему не просто проголосовать за переговоры, но и предварительно выступить с обоснованием своей позиции.

Ну и главное — император. С ним Виталий тоже потолковал, после чего, во время окончательного обсуждения Алексей взял слово и громогласно заявил:

— Нас, Романовых, в стране предостаточно, равно как и всех прочих, а патриарх один. Сожалею, что я сам не вправе голосовать, но надеюсь, что вы сделаете правильный выбор и без меня.

В конечном итоге против переговоров оказались только Голицын, сестра царя Ольга и братья Константиновичи.

Однако в другом вопросе Регентский совет пошёл навстречу Виталию, согласившись, что оптимальный вариант для их проведения — ставка главнокомандующего войсками генерала от кавалерии Маркова, расположенная в небольшом местечке под Петроградом.

Вдохновлённый этой уступкой, Голицын, недолго думая, неожиданно для многих предложил доверить бразды правления царской делегации Виленкину.

Выразительные взгляды Александра Абрамовича он напрочь игнорировал, а свой выбор членам Регентского совета пояснил просто. Дескать, учитывая, что петроградцы назначили председателем некоего Карла Радека, такое назначение станет самым адекватным ответом. Слишком много чести для Питера ставить во главе царской делегации кого-то из Романовых. Даже князя или графа — всё равно перебор. Это во-первых.

Во-вторых, Виленкин — бывший присяжный поверенный. Следовательно, в случае необходимости запросто может погрузить прения в болота длинных пространных речах, в обилии украсив их различными юридическими закавыками, словно новогоднюю ёлку игрушками.

В третьих, если встрянет вопрос о деньгах, кому еще и торговаться за каждый золотой империал, как не представителю его национальности. Это будет выглядеть настолько естественно, что не вызовет у большевиков ни малейших подозрений.