Приведя себя в порядок, я отправился в медблок.

Когда Уильямс сказал, что все наши вернулись, он не врал. Вернулись все, но не все удачно.

У Хелен, как я теперь знал, при атаке падших погибло два старших клона. Тот, что был доращён почти до двенадцати и одиннадцатилетний. Врачи сочли десятилетнюю тушку Хелен условно годной и полёты ей не закрыли.

Нет, наверное, в нормальной ситуации никто не стал бы её отправлять в патруль. Посидела бы на базе пару месяцев, пока тушку ускоренно доводили до кондиции.

Но пришёл ангел, и Хелен кинулась выполнять задание.

Там есть какая-то хитрость, связанная с формированием лимбических структур мозга, в первую очередь таламуса. Он окончательно созревает именно к двенадцати годам, и перенос сознания проходит нормально. Ну, на год младше — тоже ничего. А вот десять лет — уже бывают сбои.

Тушке Хелен было именно десять.

Я поздоровался с врачами и зашёл в её палату. Хелен сидела на кровати, маленькая и потерянная, не в штатной пижаме, а в весёленькой, с цветочками. Рядом на стуле сидел отец Бенедикт, держа в руках книжку — яркую, детскую. Когда я вошёл, он с выражением читалпо-английски:

— Of course, Pooh would be with him, and it was much more Friendly with two. But suppose Heffalumps were Very Fierce with Pigs and Bears?[1]…

Когда я вошёл, он отложил книгу, посмотрел на Хелен — на мой взгляд, слишком строго. НоХелен сразу кивнула мне и тоненько сказала:

— Oh! Good afternoon, Master Morozof — so lovely to see you! Father Benedict said I simply must say hello properly, and you do look ever so clever today — but you’ll pardon me if I dash back? Only Piglet’s got himself into a frightful spot with the Heffalump, and I promised I’d rescue him by tea-time![2]

Я сглотнул и ответил на английском, как разговаривала она с отцом Бенедиктом, а не на нашей обычной солянке из русского, китайского, английского и испанского. Вчера, при первой встрече с Хелен, я ситуацию более-менее понял.

— Why, thank you ever so much for your kind greeting, Miss Kerly![3] — Я заложил руки за спину ислегка поклонился. — I should be simply awfully sorry to interrupt your capital adventure with Pooh and Piglet — do carry on, and I shall endeavor to keep my Heffalump tales in reserve for when you’re quite recovered[4].

Хелен наградила меня благодарной улыбкой и умоляюще посмотрела на отца Бенедикта. Тот приложил руку к сердцу.

Я вышел, услышав напоследок:

— Reverend, if you please… Is it true Master Morozof has flown ever so high? Almost to the stratosphere, like Captain Hinchliffe in the papers?[5]