И всё-таки как-то странно и даже подло!

В дверях звякнуло, я вздрогнул, но решил, что вряд ли ангел решит вернуться, да ещё позвонит в дверь. Встал и открыл.

Джей.

— С возвращением, — сказал он. — Святые угодники, ну ты и вымахал в больничке!

— Это всё благодать серафима, — ответил я. — Ну и хорошо, а то я чуть не самый мелкий из парней.

— Зайду? — Джей мрачно и обиженно смотрел мне в глаза.

— Конечно. — Я посторонился, пытаясь понять, что с ним. Я ведь всё сделал, как объясняла Эля. Заряда благодати на мне должно было хватить, чтобы заблокировать Джею память — для его же безопасности, между прочим.

— Ты в сортире был, что ли? Освежителем воняет… — Джей плюхнулся в кресло, уставился на меня. Я промолчал. — Ребята вечером устраивают тусовку в твою честь.

— Какие ребята?

— Лидеры крыльев, еще несколько из тех, кто авторитетнее. Из простых только ты и я.

Я почесал переносицу. Ну, допустим. Всем хочется со мной пообщаться, тем более в узком кругу. Понимаю. А почему Джей?

— Это я им предложил, — сказал Джей, не отводя от меня взгляда. — Точнее, мы с Сантой. Решили, тебе будет приятно рассказать о своих приключениях.

«Святослав, — сказал Боря. — Я дурак».

«Ты?»

«Я, с тебя-то какой спрос. Ты заблокировал воспоминания Джея. А про Санту я не подумал».

— Ясно, — сказал я. Сел напротив Джея. Развёл руками. — Мне очень неудобно.

— Да уж, — кивнул Джей. — Понимаю.

Повисло неловкое молчание.

— Джей, мы же друзья?

— Надеюсь. — Он пожал плечами.

— С удовольствием приду на тусовку. Поболтаем.

Джей встал, поколебался секунду, потом всё же пожал мне руку.

— Я загляну к тебе. Часов в семь.

До вечера я болтался, как неприкаянный. Сходил в спортзал, долго качался, покрутился в центрифуге при одном, полутора, а потом и двух «жэ». Поплавал. Почувствовал зверский аппетит, сходил в столовку. Потрепался с пилотами из третьего крыла. Все уже более-менее знали мою историю, но всем было интересно услышать её от меня. Потом я сходил на склад, продемонстрировал свою форму, едва сходившуюся на животе и с короткими рукавами. Вещевик Олесь Пукач всплеснул руками и начал ссылаться на инструкцию, по которой «справная форма» должна прослужить не меньше трех месяцев. Можно подумать, он сам эту форму шил ночами… Я немного с ним поспорил, а потом пообещал выйти и через полчаса вернуться с формой, полностью пришедшей в негодность. Лицо Пукача пошло красными пятнами, и он вынес форму на размер больше. Канадцы — они все такие, прижимистые, кроме негров и арабов, конечно, те хорошие ребята.

В благодарность я назвал Пукача «каптенармусом», от чего тот расцвёл и выдал смену белья и ботинки побольше размером. Как ребёнок, честное слово…