— Ангел мой призвал меня, — сказала Хелен твёрдо.

Мейсон вздохнул и снова уставился на меня.

— Морозов, я ничего не понимаю. Почему ты командуешь — тоже.

Я пожал плечами.

— Постарайтесь вернуться сами, — попросил Мейсон. — Надоели ваши невинные детские мордашки. Даже пива с вами не выпить после полёта!

Я ухмыльнулся. Мейсон молодец, знает, как подбодрить.

Один из лифтов зашумел — в проёме показался чёрно-жёлтый горб «осы». Мы молча смотрели, как тяжёлый истребитель поднимается на взлётку. Вопреки правилам к нему уже был подвешен огромный обтекаемый контейнер с торпедой. Реально тяжёлая, сто двадцать мегатонн. Я сглотнул, представляя себе встающий в атмосфере Юпитера стокилометровый гриб.

Такой хрени мы ещё не творили!

В проходе послышались гулкие стуки подошв. Как всегда, если взрослые торопились, они бежали, прыгая на два-три метра. Вот появились два молодых врача с белыми саквояжами, за ними, чего я не ожидал, психолог Инесса Михайловна.

А следом (и вот тут я совсем не удивился) полковник Уильямс.

Мы сидели на стальной лавке рядком, в одних трусах, а врачи молча вкалывали нам радиопротекторы. Одна ампула, вторая… это быстро. Но третью полагалось вводить медленно. Анна и Хелен, как девочки, свою дозу получили первыми, сейчас кололи мне и Паоло. Шприц был здоровенный, на десять миллилитров, врач вколол иглу в локтевую вену и теперь медленно давил на поршень.

— Святик, ты первый раз полетишь командиром группы, — сказала Инесса Михайловна. Она плавно раскачивалась на носках, будто балерина в свинцовых пуантах. — Как твои ощущения?

— Нормально, — сказал я. — Инесса Михайловна, большая просьба, не зовите меня Святиком. Моё имя — Святослав, фамилия — Морозов. Я не ребёнок, хоть нынче в дитячьем теле. И я старший лейтенант Небесного воинства.

Инесса Михайловна моргнула. Потом начала улыбаться.

— Конечно же, Святослав. Конечно. Я рада, что ты в хорошей форме.

Она отошла к Паоло, негромко заговорила с ним. Уильямс по-прежнему нависал надо мной, молча жевал губами. Конечно же, ему хотелось узнать, куда мы собрались. Но спросить прямо он не мог, да я бы и не ответил.

— Ангел не сказал, почему просит вас напрямую? — поинтересовался он.

— Нет. Извините.

Полковник кивнул.

— Термоядерная торпеда действительно нужна?

— Угу.

Я покосился на шприц. В желтоватом растворе радиопротектора кружились, не смешиваясь, завитки моей крови. Когда врач делает укол, он всегда проверяет, попал ли в вену, чуть оттягивая поршень. Лет пятнадцать назад меня это ужасно пугало. Ты видишь, как твоя кровь покидает тебя, становится чем-то чужим, внешним… а потом вновь входит в тело. В этом есть что-то противоестественное.