Оружия при морпехе не было, но я снял с его пояса нож — с толстым лезвием, зазубренным у рукояти. В моей руке он казался совсем уж здоровенным и устрашающим. Перепрыгнув через тело и разлитую кровь, я оказался в коридоре. В него выходили двери комнат воскрешения, их было по шесть с каждой стороны. В одном торце — выход в медблок, в другом — в технические помещения.

У двери в технические помещения слабо шевелилось нечто .

Некая живая тварь.

Вначале я отшатнулся, попятился прыгающей лунной походкой. Уперся спиной в дверь в медблок. И лишь теперь, когда меня с тварью разделяло метров двадцать — весь коридор, — остановился и вгляделся.

Нет, это не походило ни на вонючек, ни на мохнаток. Размером… ну, не знаю, я мало с чем могу сравнивать. С медведем из кинофильмов? Наверное. Рост вообще непонятен, существо лежало, будто гора чёрной шерсти и тёмно-багровой кожи. Угадывались толстые лапы, ритмично скребущие живот существа, угадывалась прижатая к груди массивная голова. Самые здоровущие наши морпехи или крупные вонючки рядом с этим выглядели бы дистрофиками.

Вопреки здравому смыслу (Боря, как же мне тебя не хватает!), я пошёл вперёд, держа перед собой нож. Толку от него было бы, как от зубочистки, но клинок в руке успокаивал.

Существо продолжало ворочаться, занятое чем-то странным и уже заранее отталкивающим. Я слышал звук скребущих лап, порой — треск чего-то рвущегося, раздираемого. Когда до твари осталось метра три-четыре, я заметил, что под ней медленно скапливается лужица чего-то густого, зеленовато-маслянистого, будто смазка подтекает из машины. И что странно — оно ничем не пахло! Запах есть у людей, а у всего чужого и непривычного есть вонь, я это уже понял. Вонючки ведь пахнут не неприятно, если вдуматься. Они пахнут чужим, непривычным, и сознание переводит эту чуждость в отвращение, чтобы защитить и обезопасить, скомандовать тебе: «Бей или беги!»

А это существо было начисто лишено запаха, хоть и истекало зелёной кровью.

— Что ты такое, тварь? — прошептал я.

Существо повернулось, навалившись на дверь в техотсек так, что та скрипнула и прогнулась.

Теперь оно полусидело-полулежало, глядя на меня. Голова твари была на уровне моего лица.

Теперь я видел его целиком.

Лучше не стало.

В нём было что-то от человека: общая форма тела, ступни, глаза, лоб. Что-то от медведя: телосложение, массивная голова и короткая шея, загнутые когти на руках и ногах… или лапах. Что-то от льва: чёрная грива на голове, втянутое кошачье брюхо.

Кожа — чёрная, маслянисто поблёскивающая, будто источающая влагу. Густая косматая шерсть покрывала существо полностью, кроме ладоней (да, всё-таки скорее ладоней), стоп и лица. У него были мужские гениталии, хорошо хоть шерстью слегка прикрытые.