Где-то в глубине квартиры хлопнула дверь.

— Людка! — вскинулся генерал, давя окурок в блюдце. — Блин!

Если мне и стало смешно от того, что суровый офицер боится курить при жене, то разочарование было сильнее. Не знаю, с чего я решил, будто обычный военный летчик может знать про ангелов какую-то удивительную правду, но мне хотелось его услышать.

Но мир уже уплывал, исчезал вместе с тяжёлым давящим ощущением опьянения, неприятным запахом табачного дыма и удивительно приятным вкусом странной рыбки во рту.

Блин…

Я открыл глаза.

Привычная лёгкость и голубенький потолок. Воздух с синтетическим запахом, на этот раз — морским. Правда, чувствовалось что-то ещё… солёное и тревожное.

Но главное — я ожил! Всё в порядке.

«Боря, зря мы подозревали командование…» — сказал я мысленно.

Боря не ответил. Осмысливает «сон», конечно же.

Всё, как всегда.

Я содрал с груди присоски датчиков, сел и спустил ноги с кушетки.

Нет.

Не всё, как всегда.

Во-первых, дверь в коридор была открыта. А в проёме, ногами ко мне, в луже крови лежал здоровенный морской пехотинец. На толстых утяжелённых подошвах его ботинок выделялось число сорок шесть. К сожалению, это был размер обуви, а не номер тушки.

Так что морпех был мёртв, впервые и навсегда.

Я закинул ногу на колено, посмотрел на свою розовую, как у младенца, пяточку и криво выведенную маркером цифру восемь.

Прощай, Седьмой.

Ты был удачлив, ты натворил делов, ты чертовски быстро рос, но сейчас твоё промёрзшее тело несётся в пространстве среди обломков «пчелы»…

Во-вторых, в комнате не было контейнера со следующей тушкой. Ей ведь всего семь лет, ну, допустим, ускоренно дорастили до восьми или восьми с половиной, но всё равно сознание в неё не перенести.

Так что рисовать цифру не придётся. А если я погибну, то буду лежать с восьмёркой на пятке столь же окончательно и бесповоротно мёртвый, как бедолага морпех.

Я встал — меня шатнуло даже в слабой гравитации Каллисто. Голова кружилась. То ли перенос сознания дался тяжело, то ли лекарства не вывели полностью.

— Что тут произошло? — спросил я. — Как думаешь?

В книжках это называется риторическим вопросом, а ещё говорить с собой любят взрослые, те, что постарше, особенно умники. Но я обращался к Боре.

Боря не ответил.

— Боря, — сказал я. — Боря, у нас проблемы!

Боря молчал.

А вот это совсем плохо! Я никогда не слышал, чтобы с альтером что-то произошло при воскрешении, ведь они часть нас, живут в том же мозге. Но раз у Хелен альтер бесследно исчез, так, может быть, и со мной такое случилось?

Меня стало знобить.

Я подошёл к мёртвому морпеху, осторожно выглянул в коридор. Никого.