Интересно, даже воздух при открытии люка не выходит, хотя шлюза я не заметил. Как же они его удерживают?

Я посмотрел, как истребители опускаются на выдвинувшиеся опоры-амортизаторы. Все смотрели вместе со мной. Потом взгляды опять перешли на меня.

— Другой пут, — сказал вонючка. — Странны концэпт… Мы учым! Ты в плэну. Жыв. Корм. Разговор. Тэпло. Долго. Всэгда.

А вот тут мне стало по-настоящему жутко.

Вокруг меня стояли и лыбились вонючие клоуны, с которыми я сражался восемь лет. И они собирались держать меня в плену до самой смерти!

Может быть, мне удастся усыпить их бдительность и покончить с собой?

Или нет.

У меня задрожали губы, как у маленького ребёнка, собирающегося разреветься.

Не знаю, чего именно я хотел, но я дёрнулся, рванулся в сторону, то ли пытаясь убежать, то ли надеясь, что выстрелят (хотя оружия я ни у кого не заметил). Но мой косноязычный переводчик стремительно схватил меня за кисть. Рука у него оказалась мускулистая, ладонь широченная, вырваться шансов не было ни малейших.

— Нэт-нэт-нэт! — скороговоркой произнёс он.

Даже словно бы с сожалением.

И я вдруг понял, что остаток жизни проведу в безопасности и тепле, связанный или скованный, под постоянным присмотром — чтобы не покончил с собой. Я почему-то не подумал в тот миг про серафима, про данное мне обещание. Я просто впал в ужас, в груди похолодело, рот мгновенно пересох.

Что у меня появилось в глазах — ужас или отчаяние, не знаю. Но вонючка заметил. И поморщился, с явным сочувствием глядя на меня.

Кажется, он хотел что-то сказать.

Но в ангаре вновь раздался звук, на этот раз другой — тоже похожий на громкий птичий крик, но пронзительный, бьющий по ушам, тревожный.

Мгновение вонючки стояли неподвижно. А потом бросились россыпью в разные стороны. Кто-то к истребителям, кто-то в проходы, ведущие в глубины базы. С механическим гулом принялись выдвигаться лифтовые площадки, на которых стояли какие-то баллоны и контейнеры.

Амуниция?

Что с ними?

Додумать я не успел — пол под ногами вздрогнул, стены затряслись, с потолка посыпался какой-то мусор. Свет стал слабее, часть панелей на потолке погасла. Истребители со скрипом закачались на опорах, заскользили взад-вперед. С лифтовых площадок посыпались баллоны и коробки. Кто-то из вонючек упал, кто-то присел, упираясь в пол. В воздухе повис гул, будто по всей конструкции базы ударили огромным молотом.

— Кто? — закричал молодой вонючка и затряс меня как куклу, схватив за плечи. Силища у него была огромная, мне кажется, он бы любого морпеха поборол. — Кто, кто, кто?

— Отпусти меня! — выкрикнул я.