Ругавшийся мужчина посмотрел на стоящего рядом — тоже мужчину, но помоложе. Будь тот человеком, я бы решил, что ему лет двадцать с небольшим. Лицо грубое, как у всех вонючек, челюсть тяжелая, лоб низкий, но, в общем, вполне прилично выглядящий, в толпе людей смотрелся бы странно, но не более. Тоже в цветной рубахе, словно из лоскутов сшитой, одна штанина брюк зелёная в красную полосу, другая фиолетовая в серебряных звездах.

Цирк, одним словом. Команда злых клоунов.

— Я буду говорыт, — сказал молодой. — Понымат мня?

Сказал довольно понятно, только отдельные звуки ему явно не давались, хоть он и старался. Мягкие звуки не получались. И ударение шло неправильно, всё время на первый слог.

— Понимать тебя? — уточнил я.

Молодой кивнул.

— Понмат. Понымат. Да. Трудны звук. Горло болт.

Я кивнул. Похоже, какие-то звуки он вообще не мог произнести, к примеру «и» и «е». И либо пропускал их, либо заменял в меру своего разумения.

— Понимаю. Вы взяли меня в плен. Что дальше?

Молодой мучительно поморщился и выдавил:

— П… плэн. Странны концэпт…

Безумный разговор. Я стоял на крыле истребителя на чужой базе, в пропитанной запахом инопланетной жизни атмосфере и при гравитации, которой тут в принципе не могло быть. Голый и беззащитный. А вокруг меня столпились чужаки, одетые как клоуны, разбежавшиеся из сгоревшего цирка.

— Почему? Не берёте пленных?

— Нэ. Закрыт свободу налзя. Можно смэрт. Можно свобода. Ж… ж… жыт бэз свобода налзя.

Я подумал миг, а потом спрыгнул вниз. Не слишком разумный поступок, пол больно ударил по ногам, я ойкнул, присел, потом поднялся. Выпрямился и посмотрел на молодого вонючку. Мы были почти одного роста, я ведь реально подрос, а за проведённые в невесомости дни позвоночник ещё больше вытянулся.

Остальные вонючки расступились, отходя в стороны.

— Не бойтесь, — сказал я.

Во мне вдруг проснулось какое-то весёлое бешенство. Я тут стою в одних труселях, пошатываюсь от долгой неподвижности, от высокой гравитации, палец на ноге отшиб, вокруг толпа уродов, а они ещё меня и боятся!

— Страха нэт, — произнёс молодой. — Ты воняш! Запах.

— Э… — сказал я и осёкся.

Наверное, на их языке «э» что-то значило. Вонючки принялись гортанно смеяться.

— Жить без свободы нельзя, — сказал я. — Согласен. Либо отпустите меня, либо убейте.

— Ты снова жыть. — Молодой вонючка по-человечески развёл руками. — Это чэстно?

Я пожал плечами.

Значит, у них нет квантовой запутанности, так, что ли?

— Ну, честно или нет, так вышло. Что тут поделать?

В дальнем конце зала раздался звук — тонкий, призывный, будто крик летящей птицы. В потолке один за другим раскрылись люки, и три стреловидных истребителя мягко опустились в ангар. Люки закрылись.