— Нет, — ответил Девеш.

— Говорит?

— Иногда. Обрывки слов, ничего осмысленного. Попробуешь пообщаться?

Я с удивлением глянул на профессора.

— Это редкий и странный случай. Вдруг ваше взаимодействие что-то изменит?

Мне стало не по себе, я заколебался.

«Попробуй», — посоветовал Боря.

Бокс открыли, я вошёл. Присел рядом с маленьким клоном. Тот никак не отреагировал.

— Эй, — сказал я. — Привет.

Взгляд на мгновение сфокусировался на мне. Клон ничего не сказал, лишь крепче прижал к себе игрушечного медведя. Тот зашевелился и негромко проурчал:

— Обнимашки…

— Извини, что так получилось, — сказал я клону. — Ты должен был стать мной, а я тобой. Тоже хреновая перспектива, да? Но лучше, чем так сидеть и смотреть в пустоту. Верно?

Клон молчал. От него слабо пахло мылом и мочой.

— Надеюсь, ты хотя бы ничего не понимаешь, — сказал я. И осторожно взял клона за руку. Ладошка утонула в моей руке, пальцы были вялые, но, отреагировав на прикосновение, сжались.

— Может, обнимешь его? — предложил стоявший в дверях Атмананда.

Я неловко приобнял клона, даже потряс. Но ничего не произошло. Я встал и попросил:

— Подгузник ему поменяйте.

— Прослежу, чтобы внимательнее проверяли, — хмуро пообещал профессор. — Ты расстроен. Мои извинения!

— Да нормально, не бойтесь за карму, — ответил я. — Это всего лишь оболочка.

Часа два я проторчал на техническом этаже, куда обычно пилотов не пускали. Ну не любили техники наши замечания и советы, а ещё больше — просьбы чего-нибудь в истребителе улучшить и подкрутить. К тому же здесь было царство металла и жидкостей, насосов и моторов. Среди бесконечных трубопроводов, цепных конвейеров, электромагнитных и гидравлических лифтов, автоматических тележек и рельсовых транспортёров опасность подстерегала на каждом шагу. Здесь даже болванов практически не использовали, техники предпочитали работать сами, а не доверять искинам. Здесь было жарко и громко, здесь пахло и капало, шипело и трещало, звякало и гремело. Здесь техники ходили в плотно облегающих комбинезонах с отрывными рукавами, карманами и поперечными швами, чтобы можно было их сбросить в мгновение ока — частично или полностью. Ребристый металлический пол с дырками стоков покрывали выбоины и проеденные в металле каверны — словно тут стошнило бьющегося в конвульсиях Чужого из фантастического фильма. Свет потолочных ламп казался одновременно и слишком ярким, проникая в каждую щель, и достаточно бледным, чтобы не утомлять зрение.

Здесь жили своей скрытой жизнью. Здесь лежало основание айсберга, чьей вершиной были мы, пилоты.