— Они все в квантовой запутанности? — оторопел я.

— Ну конечно же! Когда ты смотришь на очередного, касаешься его, пишешь номер на ноге — ты словно ставишь его в очередь первым. Ваша связь активируется, и если твоя душа покинет тебя, то войдёт в его тело. А прочие будут продолжать свой сон.

Я шумно вздохнул. Кивнул.

— Понял. Скажите, а что с тем, другим клоном?

— Пятилетним? — Девеш не стал вилять.

— Да.

— Он проснулся. Его мозг больше не способен принять твою душу. В нём всё перепутано, он в пратибхасике, на самом низшем уровне реальности.

Я вдруг понял, что не готов уточнять, сколько этих уровней и на каком, с точки зрения Девеша, находимся мы сами.

— И что с ним будет?

— Его отправят на Землю с очередным буксиром. Не бойся, ничего плохого с ним не случится. Он будет жить в интернате, где заботятся о таких, как он.

— И о таких, как Хелен?

— А вот это вне моих знаний, Святослав, — профессор вздохнул. — То, что случилось с ней, — уникально, и какие будут последствия — неизвестно.

Девеш протянул руку, положил ладонь на мою ладонь.

— Ошибки случаются, мальчик. Это большой интернат в тихом красивом месте на острове Керкира, и он, увы, не пустует… Та цена, которую мы платим за своё служение.

— Это пилоты платят! — вырвалось у меня.

— Все мы, мальчик! Как бы там ни было, но я наношу зло и своей душе, бесконечно отдаляю мокшу.

— Я не разбираюсь, извините, индуизм у нас шёл факультативно, — сказал я. — Зато знаю, что умираю раз за разом… Профессор Атмананда, ещё один вопрос. Откуда берутся клоны?

— Из клеточной культуры матричного эмбриона.

— Откуда он взялся?

— Был выращен из ваших клеток, разумеется.

— А я откуда взялся?

Девеш выразительно посмотрел на мой браслет, где горело число «0.5».

— Ты уже взрослый и должен знать, откуда берутся дети.

Я кивнул.

— Ладно, спасибо. Желаю вам достичь вашей мокши, профессор… Могу я посмотреть на пятилетний клон?

— Да, — просто ответил он.

Никаких ужасов, о которых я невольно подумывал, не было. Мой пятилетний клон (называть его тушкой я не мог) находился в маленькой комнате-боксе с прозрачной стеной. За целым рядом таких боксов присматривала медсестра. В остальных тушки спали под капельницами, видимо, на ускоренном доращивании или после лечебных процедур. Мой клон не спал. Сидел на кровати в пижаме, под которой угадывался памперс, обнимал огромного плюшевого медведя. Игрушка была интерактивной, временами шевелилась и гладила его мягкой лапой. Взгляд у клона казался более осмысленным, чем раньше, но всё равно сонным и равнодушным.

— Он на препаратах? — спросил я.