Ордена и медали были настоящие. Не планки, не копии, а настоящие, которые хранились где-то в штабе. Да, в торжественных случаях их и принято носить, но сейчас-то зачем?

Настроение у меня испортилось. Почему-то представилось, что я захожу к Уильямсу, а он срывает с меня и американский Крест лётных заслуг, и российский орден святого Георгия, и китайскую медаль «За выдающийся лётный состав», и французский орден Почетного легиона, который я получил, когда прикрыл подбитую «пчелу» Рене и довёл его до базы.

Почему-то орден Почетного легиона было жальче всего, он красивенький. Французы их выдали всем лётчикам французского происхождения, а вот из других только я удостоился. По всему должен был ещё Эрих его получить, но почему-то зажали, он тогда долго ругался.

Закончив одеваться, я застегнул китель, встал перед зеркалом, поправил медали-ордена. А потом заметил, что в душевой неожиданно тихо. Повернулся — и увидел морпехов, которые, прикрывшись полотенцами, стояли и молча смотрели на меня.

Я застыл, глядя на них.

Внезапно один из морпехов отдал мне честь. Потом другой, третий… Даже китайцы, которые к непокрытой голове руку не прикладывают, наплевали на свой устав и тоже отдали честь.

У меня вдруг глаза стали мокрыми, хорошо, что я был сразу после душа и лицо плохо вытер. Надо было что-то сказать, но я не знал, что.

«Не молчи», — тихо произнёс Боря.

— Спасибо, — сказал я.

И вышел из душевой босиком, с ботинками в руке.

В конце концов, я же хороший лётчик. Ну, не такой хороший, как Сашка или Эрих, но лучше многих.

Накажут, до лейтенанта разжалуют, наград лишат… А их точно можно лишить? Да, наверное, можно, только вряд ли это Уильямсу решать.

Но на Землю вряд ли сошлют. И дальше Сатурна не отправят, а я давно хотел на кольца посмотреть.

С этой мыслью я и вошёл в кабинет Уильямса.

Как и ожидал, тут были Хуэй Фэн, Уильямс и Смирнов.

В общем, три самых главных военных человека на базе. Формально, как ни смешно, самым главным считался представлявший ООН Ицхак Исраэль, но только формально.

— Старший лейтенант Морозов по вашему приказанию явился! — вскинув голову, выкрикнул я.

Будем считать, что я обращаюсь сразу ко всем…

— Здравствуй, Святослав, — сказал Уильямс. — Мы тебя не оторвали ни от чего важного?

— Никак нет! — гаркнул я. — Занимался спортом! Совершенно свободен, готов выполнить любой приказ!

Хуэй Фэн стоял у фальшокна, за которым колыхались на ветру деревья в рассветном горном каньоне. Плыли облака, пролетела одинокая птица… Хуэй Фэн посмотрел на Смирнова, сидящего на диванчике в углу кабинета, Смирнов посмотрел на Уильямса, сидящего за столом, полковник кивнул Степану… На этом цикл переглядываний завершился.