Несмотря на небольшое замешательство, явно скрываемую улыбку и пожирание моего тела глазами, он не расслаблен. В момент, когда он хочет сказать мне что-то наверняка колкое, я наклоняюсь к нему и провожу ладонями по его телу. Мышцы тут же напрягаются под моими поглаживаниями. Трогать его разгоряченное тело, как бы мне ни хотелось отрицать, приятно. Но еще более приятно то, как он реагирует. В особенности, когда я прижимаюсь полуобнаженной грудью к его телу.
Ощущения соприкосновения от обнаженных тел будоражит не только меня. Чувствую, как он упирается в меня стояком и вот парадокс, меня это не пугает, скорее, радует, что я на пути к победе. В этот момент вижу, как взгляд Крапивина изменился.
— Продолжишь, пеняй саму на себя, — предостерегающе шепчет он.
— Ага.
Шепчу в ответ и тут же сама целую его в приоткрытые губы. Медленно. Дерзко. Не ожидал. Готова поклясться, что он напрягся. Но через мгновение его руки не только оказываются на моей талии, но этот засранец перехватывает инициативу, принимаясь хозяйничать в моем рту.
В какой момент я понимаю, что задуманное идет не по плану? Наверное, когда осознаю, что его ладони уже снимают мою задницу, а я не только ерзаю на нем, но и не прекращаю поцелуй. Хотя стоило бы давно, ибо он готов! Сейчас все и вправду выйдет из-под контроля. И я сама себя переиграю, если это не прекращу.
Чудом удается оторваться от его губ с каким-то пошлым звуком. Не знаю, кто из нас более тяжело дышит. Наверное, оба. Я упираюсь одной ладошкой в его грудь, чуть провожу ниже, останавливаясь около резинки штанов и убираю руку.
Завожу их за спину и под нереально громкий стук своего сердца расстегиваю лифчик. Щелчок, который, кажется, действует на Крапивина одурманивающе. Нарочито медленно спускаю лямку с левого плеча, не сводя взгляда с Крапивина, попутно сжимая руку в кулак.
Мгновение и заношу кулак в его лицо. И не промахиваюсь! Да, не в нос, как хотелось, но попала в скулу. Войдя в кураж и пользуясь его замешательством, ударяю локтем в его живот. Вскакиваю с него, придерживая лифчик одной рукой. Непослушными руками застегиваю проклятые застежки, не попадающие друг в друга. Но это ерунда по сравнению с тем, что наблюдать, как гаденыш захлебывается в кашле — жуть как приятно. Но видеть при этом, что он параллельно смеется — нет!
От бессилия пинаю гада в бок, а затем в ногу. И дальше бы била, если бы он не перехватил мою ногу.
— Хорошие кроссовки я тебе купил. Мягкие. Кстати, прекрасное утро. Ты кончила, я почти. Пар выпущен. Не благодари, — отпускает мою ногу.