Не мешкая выбирается из бассейна. Совершенно точно ненамеренно виляя своей аппетитной задницей, сбегает наверх.
Ненавижу. Как же я себя ненавижу. Я могу тысячу раз оттирать губы с мылом, но какой в этом смысл, если мне ни капельки не было противно. Мне, черт возьми, было приятно. Хуже всего, что он это прекрасно понял. И ладно бы я любила это дело. Так ведь фиг там. Я ненавижу целоваться. Сколько раз я высмеивала идиоток из книг и фильмов с «тело предало», и что в итоге? Не засунь он мне руку под майку, я бы и дальше продолжила с ним обмениваться слюной.
Холодный душ не помогает прийти в себя. Единственное, что радует — это живая Зина и моя непричастность к тому, что с ней произошло.
На удивление я засыпаю почти сразу. Но лучше бы этого не делала. Всю ночь мне снится эта скотина. Сны настолько реалистичные, что я в полном шоке от происходящего. Ладно бы он мне просто приснился. Хрен там. Я занималась с ним сексом. Я и он! Это немыслимо. Ну и вишенка на торте — я проснулась с не совсем сухими трусами. Увы, не от того, что надундила во сне. Я себя удовлетворяла во сне! После сна с его участием! Супер.
Картинка перед глазами, как эта скотина меня трахает, не исчезает. А еще его задница, которую я активно сжимала руками, постоянно маячит перед глазами. Из комнаты выходить страшно. Так и вижу, как он будет ухмыляться.
Кой черт меня дернул подойти к окну — не знаю. Это какое-то наваждение. Вот надо было мне увидеть этого козла, наматывающего круги по нескончаемой территории своего участка. Он что, в прошлом бегун? Откуда такая скорость? Чтоб ты поскользнулся и упал!
Чтобы хоть как-то занять свои мысли, я нахожу рецепт хлеба и пеку его. Я и хлеб. Звучит так же абсурдно, как заниматься во сне сексом с Крапивиным. Что странно — у меня получается его испечь! Две офигенные с виду булки хлеба.
— Нерастраченная сексуальная энергия вылилась в хлебушек. Замечательно, — слышу знакомый голос и уже готова огрызнуться в ответ, но каким-то чудом заставляю себя заткнуться. Это очередная провокация. Он демонстративно отламывает хлеб и отправляет его в рот.
Отлично. У него губы тоже опухли. Сколько это продолжалось, если выглядим мы так, словно засасывали губы пылесосом? Позорище. Ну и какого черта я залипаю на том, как он ест хлеб?
— Ты хотел научить меня драться. Я готова, — я действительно сказала это вслух? На черта?!
— А не боишься тесного контакта?
— Это вам надо бояться, Ярослав Дмитриевич. У меня, в отличие от некоторых, ничего не встанет.
— Но повлажнеет, — сука! — Если завтра не сбежишь, послезавтра начнем.