— Осторожно, не закапай мой торс слюной.
— На себя посмотри. Вон слюна в уголках рта.
— Наверное, бешенством от тебя заразился, — кладет руки под голову.
— Какой же ты все-таки гад, Крапивин.
Провожу ладошкой по его телу и останавливаюсь на едва заметном шраме.
— Все время забываю спросить, откуда он у тебя?
— Неудачно упал в детстве с велика.
— Было больно?
— Не больнее, чем жениться на тебе.
— Какой же ты все-таки…Крапивин! И инициалы у тебя подходящие. Самый настоящий яд!
— В малых дозах яд полезен.
— Чувствуешь?
— Что?
— Мокро.
— Ну, малыш, твои трусы обязаны быть мокрыми.
— Да, блин, нет. Капает что-то! Ай.
Пытаюсь сфокусировать взгляд, но ничего не получается. Я ничего не вижу! Что происходит?! Еще и мокро. Прикладываю руки к лицу и понимаю, что на мне полотенце. Одергиваю его и взгляд тут же попадает на стоящего надо мной Крапивина. Теперь понятно почему мокро. С его руки стекают капли воды теперь уже на мой живот.
— Оказывается, тебе подходит твое имя. Настоящая Соня. Я дал тебе возможность залезть в мой телефон, пока я плавал, а ты умудрилась все проспать. Три часа под солнцем это мощно.
— Три часа?
— Три.
— Вы меня накрыли полотенцем?
— Моя рука.
— Спасибо за заботу. Хотя могли просто разбудить.
— Я пытался. Даже шампуром в тебя тыкал, но ноль на массу.
— Шампуром?
— Ну не ножом же.
— Действительно. Может, хватит на меня капать?
— Да, точно. Ты же уже проснулась.
Он отходит от меня и начинает вытираться полотенцем. Когда вспоминаю свой сон, меня буквально потряхивает. Это было так реалистично, что волей не волей задумываешься. Я называла его красивым? Вообще-то да, он привлекательный мужик. Несмотря на то, что я видела его в полотенце, сейчас я как будто впервые смотрю на его тело. Придраться не к чему. Объективно, с телом, как и с лицом, у него все в порядке. Широкоплечий, подкачан и никакого пивного живота. Но мне на все это плевать. Хочу, чтобы он поднял руку и я удостоверилась, что у него нет никакого шрама.
Встаю с пледа и подхожу почти вплотную к нему. И все. Ступор. Как сказать ему, чтобы поднял свою руку? Хенде хох, Ярослав Дмитриевич.
— Чего зависла, Софочка? — чего, блин? Что это еще за Софочка. Фу!
— Не называйте меня так, если не хотите, чтобы я звала вас так, как вам не понравится.
— Это как?
— Например, Ярик, — признаться, из него Ярик, как из меня…хуярик, прости Господи. Хотя, для такого гондольера в самый раз. И не надо быть гадалкой, чтобы не понимать — такая интерпретация его имени ему не по вкусу. Готова поклясться, что он раздумывает над тем, как поставить меня на место в своей излюбленной невозмутимой манере.