Опускаю взгляд на его пропитанную вином рубашку и понимаю, что вот сейчас он устроит мне показательную порку. И есть за что.
— Нет. Не буду наказывать. Сделаю тебе скидку на то, что ты была уверена в своей безнаказанности из-за участия родителя. Но, как ты понимаешь, придется исправить то, что ты сделала. Застирывай.
— А на стиральную машинку денег не хватило или это показательная порка?
— Разумеется, второе.
— Я не буду стирать руками, — уверенно произношу я. Он ведь выводит меня на очередные эмоции. Хрен тебе, а не послушание.
— Уверена?
— Абсолютно.
Не знаю, чего я жду от этого ненормального. Скорее всего, что он тупо оставит меня одну затирать капли вина на полу и застирывать стул. Сам же побежит мыться. Но нет, он усаживается обратно на стул и начинает копаться в своем телефоне. А буквально через пару минут наших гляделок на кухне появляется огромное нечто под два метра ростом с галошами в руке. Вроде понимаю, что это женщина, но с такой прической а ля худший вариант Жанна д'Арк и комплекцией раза в три больше меня она смахивает на нечто ужасное.
— Забирай, Зинаида. Моя гостья все же хочет познать специфику твоей работы.
Какой еще нафиг работы? Зинаида это…о Господи. Анатолий для меня точно закрытая тема. Она меня и правда прихлопнет как муху, если подумает, что я покушаюсь на ее мужа.
— Сонечка, убери волосы, детка. А то они могут пропитаться запахами, которые тебе не понравятся, — сволочь, ну погоди у меня. — Если что, всегда можешь вернуться и поработать руками.
О побеге рядом с этой скалой не задумываюсь. Особенно, когда перед нами появляется еще и незнакомый мужик. Двое на одного? Вот же мудак. Вишенкой на торте становятся галоши, которыми я сменяю тапки. Они на мне болтаются!
Снова оказавшись в теплице, я сразу понимаю в чем дело. В углу навалена куча навоза. Запах стоит такой, что мне моментально становится тошно. Нечто подает мне перчатки, лопату и принимается объяснять, что ЭТО надо перенести в какую-то бочку и залить неясной жижей. Затем мы займемся подкормкой растений чем-то еще более зловонным, тоже находящемся в другой, открывшейся при мне бочке. И только потом мы начнем что-то вспахивать. Когда этот слон подталкивает меня к куче, я понимаю, что стирка не такое уж и страшное занятие.
— Я передумала. Хочу вернуться.
Знал ли он, что я вернусь и выберу стирать? Однозначно. Самодовольная расслабленная морда и полная уверенность в глазах. Но самое удивительное, он по-прежнему в той же одежде. Правда, рубашка расстегнута.
— Как тебе Зинаида?
— Жаль бедняжку.