— Из всего винного холодильника ты взяла одну единственную бутылку красного полусладкого вина, которое по-хорошему даже стоять в нем недостойно. Оно предназначено не для меня. А бокал ты вообще взяла для белого. Для красного нужен бокал больше и шире, — серьезно, блин?! — Как думаешь, почему?
— Потому что большой бокал лучше подойдет для того, чтобы разбить твою башку об него? Ой, прошу прощения, надо же с уважением. Разумеется, вашу башку, Ярослав Дмитриевич.
— Разницы от того, что ты ударишь меня по голове бокалом для белого или красного вина — нет. Важно, как ты ударишь. А для подачи красного вина бокал должен быть больше и шире, чтобы создать больший контакт напитка с воздухом. Это позволит вину раскрыть весь свой букет. Запомнила?
— Пренепременно, Ярослав Заебович, — ставлю бутылку на стол, но отойти не успеваю. Он оказывается быстрее меня. Ловит за запястье.
— Я разве отпускал тебя?
— Да пошел ты на хер.
Он даже не скрывает своей нахальной улыбки. Теперь у меня точно нет сомнений, что это все дело рук папы. Стал бы этот придурок терпеть сейчас такое поведение от меня, не будь он в сговоре с папой?
— Жительницы культурной столицы нынче пошли не очень интеллигентными. А теперь расскажи мне, девочка моя, ты где потеряла инстинкт самосохранения? Не боишься, что за такие действия тебе прилетит?
— Уже нет. Когда поняла, что я нахожусь здесь с папиной подачи. Ты показал ему то видео, и он на пару с психопатом, то есть с тобой, решил проучить своенравную дочь. А в окошко ты меня отпустил, чтобы напугать, дабы я исполняла молча прихоти самодура-психопата и стала идеальной хозяйкой, как хочет папа. Ты все делаешь для того, чтобы я испугалась. При этом ни разу не ударил, хотя это было бы очень эффективно. А уж сейчас ты просто был обязан двинуть мне так, чтобы я знала свое место. Но ты спокойно, даже с маниакальным наслаждением наблюдал за тем, как я себя повела.
— Ты права, — с легкостью произносит он. Что и требовалось доказать. — Только в одном, — отпускает мою руку, а затем резко встает, возвышаясь надо мной. Одно в этой ситуации радует, что вино, пусть и на темных брюках не видно, явно намочило его труселя, доставляя дискомфорт. — Еще несколько часов назад я не думал, что это будет так интересно. Знаешь, что невозможно купить ни за какие деньги? Эмоции. И ты не ошиблась, я с наслаждением наблюдал за тем, как ты себя повела. На этом твоя правота закончилась. Я не имею никаких дел с твоим отцом и никогда не буду иметь. Но это даже забавно слышать. Это же как надо не любить свою дочь, чтобы сослать ее кому-либо на исправительные работы. Хорошие у вас отношения, раз ты о таком задумалась, — мне было бы в тысячу раз легче, если бы он соврал. Я бы даже простила папу. Но вдруг четко понимаю — он говорит правду.