Боясь спугнуть удачу, я невыразительно промямлил: — Мне вон тоже родители обещали лодку как-нибудь купить, да держать негде. Это что ж, можно тут ангар построить?
— А так и стройте, кто мешает, деньги только в общую кассу обчеству сдавайте за уборку и охрану и стройте себе на здоровье, на пустом месте. Или вон хошь готовые покупайте, продают некоторые. — спокойно ответил Митрич.
В душе заиграл струнный оркестр и забухали ударные! В этот момент к нам подбежали Ромка с Димой и наперебой стали делиться впечатлениями от катеров.
— Это еще что, — послушав их некоторое время, авторитетно заявил Митрич, — тут у одного товарища немецкий катер есть, так он с каютой в которой даже кровать стоит, никаких палаток не надо!
Парни даже рты открыли от изумления и в два голоса принялись уговаривать деда показать этот чудо-катер, мне тоже стало интересно. Но Митрич сожалеюще покачал головой:
— Не могу, он под ключом стоит, вон тама — и Митрич кивнул головой на один из ангаров, похожий на небольшой дом.
— А почему там два этажа? — спросил я.
— Так на первом катер хранится, на втором у них две комнаты, если что-то на катере починить или подправить надо, хозяин мастеров привозит, вот они иногда там и ночуют, там и мебель есть, видать старую из дома привез, хорошую, в какую квартиру поставить не стыдно будет — обстоятельно объяснил дед.
Мы еще некоторое время побыли на пирсе, попили с Митричем чай с сушками, у него в бытовом вагончике и, наконец, попрощавшись с гостеприимным стариком, отправились по домам.
На следующий день, в воскресенье, к нам в гости приехал мой родной дед. Так то, разговаривал с ним почти каждый вечер по телефону, дедушка имел привычку звонить минут за 10 до программы «Время» и я рассказывал о новостях по типовой схеме: школа, здоровье, события. Разница лишь в том, что в «этом детстве» я понимал, что деду нечем заняться после работы. После смерти бабушки он жил один и так жить, наверное, было скучно. В прошлой жизни не раз поднимался вопрос произвести обмен нашей двухкомнатной и его однокомнатной на «трешку», но что-то не сложилось, а может дед побоялся потерять «независимость», не знаю.
Дед долго работал, до 73-лет, а потом вышел на пенсию. Начальник московского Главка даже уговаривал еще задержаться на пару лет, но дед отказался. С виду он был бодрячком и выглядел лет на 10 моложе, но я на всю жизнь запомнил его объяснение, почему он ушел на пенсию:
— Понимаешь, — рассказывал он — возвращаюсь после обеда на работу и ну, никак не могу со сном справиться, примерно час сплю в кресле, а в приемной народ ждет. Секретарь заглядывает — видит директор спит, выходит к людям и говорит, что у меня важный разговор с Москвой по телефону, просил не беспокоит! — дед смеется, потом вздыхает и заканчивает: — НЕЛОВКО ПЕРЕД ЛЮДЬМИ!