— Товарищ Ананидзе, — вступил мисюнасовский Шота, у нас на руках есть все документы, что Юре Мисюнасу 14 лет, капитан Ретлуев просто боится, что его воспитанник проиграет, а все что хотим мы, так это честного поединка, в боксе все решается на ринге, а не выносятся дрязги при министре, первом секретаре обкома и телевидении.
— Шота, ты мошенник, а не тренер, и о честности не тебе говорить, — глухо сказал Ретлуев.
— Вешать ярлыки — удел слабых, — тут же откликнулся Шота.
— Прекратите, — стукнул кулаком по столу генерал — А… — воскликнул он, только сейчас заметив нас с Лехой, — иди сюда мальчик.
Я подошел к столу. Мужики в штатском растеряно переглядывались и молчали, а генерал принялся за меня:
— Ты хочешь стать победителем, как настоящий мужчина, или только стишки пишешь? Вот твой тренер пытается тебя от финала отстранить, если ты не выйдешь на ринг, то победителем будет признан твой соперник — всю эту несуразную тираду генерал мне почти выкрикнул в лицо. Мне. Четырнадцатилетнему подростку. Вот ведь очередная грузинская сука!
— Я не дам выставить подростка, против взрослого парня. Это детский спорт, а не бои без правил! — тоже повысил голос Ретлуев.
— Ты забываешься, капитан! — красномордый генерал уже орал — молчать!
— Хорошо, я выйду на ринг, — говорю глядя этой сволочи в глаза — только у меня к Вам одна просьба.
— Какая? — толстопузая сволочь выпучила на меня свои заплывшие глазенки.
— Не могли бы Вы мне, товарищ генерал, назвать свою фамилию.
— Что, — голос генерала лучится самодовольством — жаловаться на меня хочешь, маленький кляузник?
— Нет, — я терпелив и спокоен — просто еще раз хочу услышать Вашу фамилию. Вам то уже все равно, а мне чисто для себя… ПОРЖАТЬ!
В наступившей тишине, разворачиваюсь и выхожу из кабинета, утягивая с собой Леху.
О своем решении я не жалел. Если я не выйду на ринг, то весь мой диалог с тележурналистом, не имел смысла. Не запомнят. Не выиграю бой — не будут награждать, не будут награждать — не запомнят точно! А мне жизненно необходимо с ними пообщаться, хотя бы на награждении. Я уже точно знаю, что скажу обоим: и Чурбанову, и Романову.
Значит надо драться. Что толку хоронить себя раньше времени? Удар у меня сильный, сам удар тоже могу держать. Если все решить быстро, рана не должна помешать. В конце концов, Мисюнас всего лишь 16-летний пацан, а я взрослый мужик, хорошо знающий теорию мирового бокса, много лет, изредка, им занимавшийся и полгода активно тренировавшийся под руководством кубинского «сборника». Да еще и этих сговорившихся грузинов, мордой в дерьмо макнуть бы…