— Шпильман — он наклоняет плешь — Соломон Шпильман, продавец-консультант.
Росточком он оказался даже меньше меня.
— Бонд — отвечаю наклоном головы — Джеймс Бонд, англицкий шпион, хочу украсть в России хороший костюм.
Продавец на мгновение замирает, а затем отвечает тонким смехом.
— В таком случае, Вы не ошиблись приехав в Петербург, молодой человек, потому что только здесь еще помнят, как строить хорошие мужские костюмы.
Я многозначительно оглядываю ряды ширпотреба. Шпильман машет руками:
— Я не имею ввиду этот товар. Настоящее искусство у настоящего мастера всегда штучно. Но дорого — он пригорюнился.
— Брат с Севера приехал, отдохнуть в Ленинграде. Ну, в театр там, с девушкой в ресторан… А тут — я снова обвожу взглядом ряды висящих костюмов — выбор удручает.
Продавец снова задирает голову на глухо молчащего Леху, встречается с его хмурым взглядом и предпочитает продолжить общение со мной:
— Могу ли я подсказать таким замечательным молодым людям хорошего портного мастера?
— Было бы лучше, если вы подскажите нам, таким замечательным, что-нибудь с уже готовыми изделиями. А то, понимаете ли, время поджимает: ресторан, театр, девушки и Север ждать не будут! — бросаю пробный шар Шпильману.
Если старый продавец и был удивлен моей манерой общения, малохарактерной для советских пионеров, то виду не подал:
— Этот вопрос Вам лучше задать там, куда я готов подсказать Вам обратиться.
— Будем вам крайне признательны… — изображаю «белогвардейский» кивок.
Еще через полчаса, мы с Лехой подъезжаем к нужному дому на Большом проспекте Петроградской стороны и, после десяти минут блужданий по проходным дворам-колодцам, звоним в искомую дверь.
Открывает нам брат-близнец Шпильмана, только лет на пятнадцать старше и почти совсем лысый.
Изя Борухович Шпильман оказывается портным с почти пятидесятилетнем стажем и, усадив нас за пустой стол в бедно обставленной гостиной, начинает выяснять, что нам с Лехой нужно от «бедного еврея». Шучу! Так он конечно не сказал, но весь его потертый и унылый вид, завершенный большим, уныло свисающим носом с синими прожилками, свидетельствовал о тяжелой и бедной судьбе старого больного еврея в Стране Советов.
Объясняю Изе, что нам нужна хорошая и модная одежда. Сейчас. И что Шпильман из «Гостинки», сказал, что у Шпильмана с «Большого» мы-таки, найдем все необходимое.
Неодобрительно пожевав губами, Шпильман с «Большого» ответил, что знает Шпильмана с «Гостинки» более пятидесяти лет и «Соломончик за зря никогда не скажет». Затем старший Шпильман встает и шаркающей походкой удаляется в темную глубь необъятной старой питерской квартиры.