Я, в свою очередь, поблагодарил Брежнева за теплые слова и похвастал, что одну мою песню уже собирается петь Сенчина и, возможно, та прозвучит в «Песне года». Брежнев одобрительно покивал, но, по-моему, фамилия Сенчиной ему ничего не сказала.
Дальше разговор за столом перешел на какие-то рабочие вопросы, и я благоразумно пошел с Кириллом «учиться» чистить ружья…
После «охоты» все разъехались по своим дачам, а мы с Чурбановым поехали в Москву. В машине Юрий Михайлович меня хвалил, но все же высказал недовольство за историю с Лешей:
— Понимаешь, Витя, Леонида Ильича нельзя расстраивать по пустякам. Он выполняет огромную, колоссальную работу по руководству страной и нашей партией, но отдельные негативные моменты очень близко принимает к сердцу, а оно у него уже не очень здоровое.
«Не очень здоровое — это ты мягко сформулировал» — подумал я про себя и, уставший за этот день, как собака, брякнул:
— Дядя Юра, я к вам очень хорошо отношусь и очень вам благодарен, и если у вас когда-нибудь, что-нибудь случится в жизни плохое, я сделаю все, что смогу, чтобы вам помочь.
Чурбанов явственно растерялся, затем криво усмехнулся и спросил:
— Спасибо тебе, конечно… но ты это к чему?
— А вот у Леши случилось…
Дальше некоторое время мы ехали молча. Я поймал в зеркало заднего вида одобрительный взгляд чурбановского водителя Николая — молодого широкоплечего парня лет 25-ти, впрочем, он тут же опять уставился на дорогу. Оно и немудрено, форсированная «Волга» летела по шоссе мы со скоростью значительно выше 100 км в час.
Потом Чурбанов, наконец, насмешливо хмыкнул и потрепал меня по голове. Ну простил, типа, что ли!
В гостиницу мы приехали около восьми вечера, и Чурбанов лично пошел передавать меня с рук на руки, переволновавшейся за целый день, маме. Задержавшись в номере, он минут пятнадцать живописал маме мои успехи на охоте и доброе отношение Леонида Ильича к «Витюше», а затем пригласил нас поужинать.
К моему некоторому удивлению, мы никуда не поехали, а просто спустились на первый этаж, в ресторан гостиницы. Появление в ресторане замминистра вызвало у большинства присутствовавших шок и, явно, отбило многим аппетит и желание расслабиться вечером в командировке.
Чурбанов, не обращая ни на кого внимания, галантно усадил маму за столик и сделал заказ прибежавшему администратору. Минут пятнадцать мне хватило, чтобы понять, что Юрий Михайлович ненавязчиво «подбивает к маме клинья». Сначала я растерялся, не зная, как реагировать, а потом подумал, что моя «реакция», врядли, кому нужна, включая меня самого, и просто сосредоточился на вкуснейшей солянке. Длительное пребывание на воздухе, нервы и калейдоскоп событий вызвали, в итоге, просто дикий аппетит.