Я теперь абсолютно точно знаю, на кого можно попробовать опереться в моей борьбе за СССР.
После выступления первых лиц, началось представление финальных пар. Всего было три возрастные группы: младшая группа — 12 лет, средняя группа — 13–14 лет и старшая группа 15–16 лет. В каждой группе была разбивка на три «веса». Я должен был боксировать в средней группе, в «верхнем весе».
Пары во всех группах представлялись поочередно и зал приветствовал боксеров приветственными криками и аплодисментами. Высокие гости сидели в первом ряду, одной из спешно возведенных трибун, которых в первые дни соревнований, в зале не было и в помине! Теперь же они заполнили собой большую часть зала и представляли зрителям прекрасную возможность все видеть, без малейших помех.
После представления пар, на ринг зачем то полез тележурналист с микрофоном, за которым тянулся многометровый шнур, и начал пытаться задавать юным боксерам какие-то элементарные вопросы: о планах в спорте, увлечениях и оценках в школе. Рядом с ним стоял, тоже со своим микрофоном, ведущий, который представлял финальные пары. Таким образом, ответы спортсменов были слышны и на весь зал.
Хотя слушать-то было и нечего, ребята и так отчаянно волновались, а тут еще и журналист с микрофоном и камерой! Поэтому в ответ на простейшие вопросы, слышалось что-то невнятное и односложное.
Молодой журналист обвел наш ряд, полным отчаяния, взором — интервью перед финалом не выходило совершенно. Вдруг он поймал мой насмешливый, над его безнадежными попытками, взгляд и устремился ко мне, как к последнему шансу.
— А, представься ты, пожалуйста⁈
— Пожалуйста, — вежливо отвечаю ему — Виктор Селезнев, седьмой «А» класс, 81-ая школа.
На одной из трибун громко завопили и захлопали. Поворачиваю голову — твою мать! Вижу там мой седьмой «А», пару учителей и директрису. Вот ведь «попадалово»! Но, после секундного замешательства, беру себя в руки и отвечаю на очередной вопрос журналюги:
— Учусь хорошо, почти на одни пятерки.
В этой четверти это была абсолютная правда, и сильно отличалось от невнятного «нормально» других боксеров, на аналогичный вопрос.
— А какие у тебя есть увлечения в жизни, кроме бокса? — обрадованный, что получается, хоть какой-то разговор, продолжал задавать вопросы журналист.
— Пишу книгу, пишу стихи, сочиняю песни, — я был сама невозмутимость, а зал ответил удивленным гулом. Бросаю взгляд на VIP-трибуну, там тоже с интересом слушают наш разговор.
— А о чем твои стихи и песни? — настырная «акула пера» почувствовала «золотую жилу» для разговора с боксером.