— Э, нет — тут же отреагировал Первый секретарь обкома, вы Сергей Ефимович тогда поедете с нами, вопросы правильные задавать будете.
— Не возражаю, — пожал плечами прокурор…
Очухался я от наркоза в больничной палате. Около моей кровати сидел молодой врач в солидных роговых очках и читал «Литературную газету». Определить название печатного органа проблем не составило, поскольку читал врач последнюю страницу и титульный лист я видел, сквозь ресницы, без помех. Ну, а по периодическому сдавленному хихиканью, читал он, видимо, что-то смешное.
Послышался звук открываемой двери, и я счел за благо, пока, подержать глаза закрытыми. Мягкий мужской голос спросил:
— Как пациент?
Поспешное шуршание газеты и торопливый ответ молодого голоса:
— Пока не проснулся, Владимир Михайлович!
— Василий Илларионович, если я Вас еще когда-либо застану около пациента, за которым Вам поручено наблюдать, занятым каким-нибудь другим делом, то этот день станет последним днем нашей совместной работы. Пока ступайте в ординаторскую, — глубокий мужской голос ни на миг не потерял своего обаяния, в процессе произносимой тирады.
Послышалось огорченное сопение и поспешно удаляющиеся шаги.
Витя, ты меня слышишь? — негромко продолжил голос.
Рисковать было не из-за чего, я сразу открыл глаза.
Рядом с моей кроватью стоял очередной персонаж в белом халате. В отличие от молодого «очкастого Васьки», персонаж был солиден, имел аккуратную бородку, располагающее лицо и внимательные глаза, был мужчиной лет под пятьдесят и имел солидный начальственный вид.
— Вот и отлично! — он с оптимизмом встретил мое «пробуждение» — как себя чувствуешь после операции, молодой человек?
Пока я лежа слушал хихикающего «Ваську», у меня было время подготовиться к этому очевидному вопросу:
— Доктор, — хриплю я пересохшим горлом — скажите мне правду, я обещаю мужественно ее встретить… мне скоро придется идти в школу?
Персонаж пару секунд хлопал глазами, а затем вульгарно заржал в полный голос. И не слова не говоря, вышел из палаты, продолжая «ржать» уже на ходу.
Впрочем, через пару минут он вернулся с медсестрой средних лет, которая напоила меня, аккуратно придерживая голову. Сам же персонаж представился «завом Первой хирургией — Владимиром Михайловичем».
Затем Владимир Михайлович, не переставая улыбаться, стал измерять мне давление, сунул под мышку градусник, поданный молчаливой медсестрой, проверил зрачки и поприкладывал стетоскоп к моей груди. Удовлетворенный результатами и показаниями термометра, погладил меня по голове, как маленького, и порекомендовал «спать и набираться сил». После его ухода, я остался в палате один.