— Мне тоже ни слова, — Леха поспешно замотал головой — сидел сегодня утром в машине, какой-то тихий, но даже не морщился, я думал перед боем переживает, с этим жуликом. Так я ему и сказал, что боя не будет, чтобы нервы зря не жег.
— Почему боя не будет? — удивленно спросил Романов, явно опередив, этим вопросом, аналогичные вопросы всех остальных.
Леха виновато посмотрел на Ретлуева и потупился.
Ретлуев, все-таки, встал и начал, со злым лицим, говорить более официально:
— Товарищ заместитель министра, разрешите доложить. Тренер Гогуа — Ждановский район, выставил среди 14-летних подростков спортсмена Мисюнаса, а тому 16 лет. У меня имеется официальный справка из МВД Латвиийской ССР, подтверждающая возраст Мисюнаса. Это — сегодняшний соперник Виктора.
Присутствующие задвигались и начали недовольно переговариваться между собой. Городской прокурор нехорошо улыбнулся и скучным голосом задал вопрос:
— Почему же тогда этот бой состоялся, а Мисюнаса не сняли?
— Генерал-майор Ананидзе настоял на бое, хотя был проинформирован мною обо всех фактах. Против боя так же возражал начальник Управления физической подготовки личного состава полковник Орлов, но генерал Ананидзе распорядился вызвать мальчишку, обвинил его в трусости и спровоцировал согласие на поединок.
— Вот сссука… — растерянно ругнулся Чурбанов, под скрестившимися на нем взглядами, и тут же накинулся на Ретлуева:
— А ты куда смотрел, капитан? Надо было объяснить парню, чем это все может закончится и пусть отказался бы, какая тут трусость?.. разница в два года!
— А я пытался, товарищ генерал-лейтенант, и до боя, и во время… но он меня чуть… ну… не послушал (присутствующие явно заметили заминку). Наш клуб в последние два года в турнире участие в этом возрасте не принимал, просто не кого было выставлять. То багаж боксерский на нуле, то родители против соревнований, опять же конец учебного года. Виктора я выставил, поскольку у него есть природные данные и сильный удар, но на момент принятия решения, он на тренировку пришел всего третий раз в жизни — от волнения кавказский акцент Ретлуева звучал резче обычного.
Мужчины, сидевшие вокруг стола стали удивленно переглядываться, даже невозмутимый прокурор вздернул бровь. Каждый из присутствующих имел некоторое представление о спорте и драках, и тем удивительнее было слышать слова милицейского капитана.
Леха утвердительно закивал головой, подтверждая изложенное Ретлуевым.
Капитан, уже солидно взопревший, от несвойственных ему длинных речей и столь высокопоставленного внимания, продолжил: