— А все-таки я его свалил! — губы сами по себе расплылись в непроизвольной улыбке — никогда не получал удовольствия от драк или другого насилия, но сейчас был глубоко и всецело удовлетворен. Впрочем, расточал улыбки недолго. Наконец, дошла суть моего положения. Я в больнице, о ране знают, мою «страховку» в куртке уже, наверное, нашли. Еще бы не нашли, там одни менты вокруг! Значит надо ждать гостей. Мдя… А еще мама… Тут проблем будет не меньше. Мдя, еще раз…
Пока я лежал, погруженный в мысли и усиленно комбинирующий варианты, за дверью послышались многочисленные шаги, приближающиеся к дверям моей палаты.
— Ага, за мной, гадом буду… — мысленно напрягаюсь и настраиваюсь на схватку.
Шум за дверью останавливается и стихает. Негромкий бубнеж голосов, и в приоткрывшуюся дверь в палату проникает давешний Владимир Михайлович.
— Не спишь⁈ — жизнерадостно спрашивает он меня, излучая оптимизм и веру во всемирное выздоровление всего человечества — как себя чувствуешь? А тут к тебе пришли, навестить!
«То ли дурачок, то ли и на самом деле не въезжает в ситуацию, впрочем, какая мне разница…» — думаю я и отвечаю:
— Не сплю, хорошо, так пусть заходят… — как будто у меня есть вариант предложить следакам зайти этак через месячишко!
Довольный «зав Первой хирургией» гостеприимно распахивает дверь и… «ух, твою ж налево» в палату заходят ЧУРБАНОВ, РОМАНОВ, какой-то хмурый дядька в штатском, милицейский генерал и Ретлуев, с непонятным выражением лица и неуместными, в такой компании, капитанскими погонами. Следом протискиваются трое офицеров, каждый с парой стульев, но они не задерживаются и, оставив стулья, беззвучно исчезают за дверью.
Просторная палата сразу стала маленькой и забитой, от такого количества людей. «Заву», видимо, тоже разрешили присутствовать, и он скромненько замер возле двери. На передний план выдвинулся Чурбанов, он был в более скромном, чем утром, не парадном мундире, но все равно смотрелся импозантно, Галину Брежневу можно понять:
— Ну что, герой, как самочувствие⁈
Ха, прогнозируемый вопрос, ну так, держи ответ!
— Раз дырка только в боку, а голова цела, то значит Вы успели меня поймать… по-крайней мере, это последнее, что я помню. Так что, чувствую себя значительно лучше, чем могло быть! Спасибо, Вам большое, дядя Юра! — делаю признательную морду.
Чурбанов такого не ожидал, сначала слегка смутился, потом засмеялся:
— Да, пожалуйста, «племянничек», голову твою совместно сберегли, теперь бок пусть выздоравливает! Вон Григорий Васильевич тебе свой реанимобиль отдал и в лучшую больницу города отправил, — он отступил в сторону, давая место около моей кровати Романову.