И именно в эту секунду сравнение оказалось предельно безжалостным. Я стояла перед творением человека, который вложил в этот стол свой пот, мозоли и гениальность, чтобы оставить след в вечности, спрятавшись от репрессий и чужих глаз в глухой тайге. А мой бывший муж променял свой собственный дар и свою надежную семью на пластиковые, фальшивые интерьеры Инги. На узкие итальянские пиджаки, в которых невозможно нормально вздохнуть, и на лицемерные улыбки инвесторов, предлагающих ему стругать гробы из эко-шпона ради модной повестки. Валентин всю жизнь панически боялся морщин и естественного увядания, но в итоге сам превратился в суетливого, жалкого старика, тщетно бегущего за чужой молодостью. На фоне этого мертвого, но монументального дома его эгоизм казался невыносимо мелким, словно горстка пыли на ветру.

- Нашел, - низкий голос Славы нарушил тишину, выдернув меня из размышлений.

Инспектор обошел стол кругом и присел на корточки у дальней, слабо освещенной стены. Я шагнула следом, направляя луч фонаря в указанную сторону. В глубокой, специально оборудованной нише между мощными нижними венцами сруба стоял тяжелый сундук. Он был сколочен из толстых дубовых досок и густо окован потемневшим, кованым железом. На массивных металлических петлях висел крупный, насквозь проржавевший амбарный замок.

Слава поставил свой карабин, прислонив его к бревенчатой стене, и стянул с плеч выцветший брезентовый рюкзак.

В дешевых криминальных сериалах герои лихо сбивают такие замки одним метким выстрелом или залихватским ударом ноги. В суровой таежной реальности всё подчинялось неумолимым законам физики и физиологии. Стрелять в закрытом деревянном помещении по каленой стали - значит гарантированно получить непредсказуемый рикошет свинца прямо в лицо или грудь. А бить ногами или руками Слава просто не мог. Его старые протрузии в пояснице после вчерашнего марш-броска по торфянику стягивали спину тугим, жестким корсетом боли. Ладони под марлевыми повязками представляли собой содранное кровавое мясо от работы с нейлоновым паракордом, когда он вытягивал обезумевшую Ингу из трясины.

Инспектор молча расстегнул клапан рюкзака и достал компактную, тяжелую металлическую монтировку-гвоздодер - стандартный и незаменимый инструмент для долгих лесных рейдов. Он взвесил холодный кусок металла в руке, невольно поморщившись от контакта жесткого железа с бинтами.

- Свети сюда, Анфиса. Оба фонаря давай, мне нужны обе руки, - скомандовал он, не оборачиваясь.

Я положила свой фонарь на крышку сундука, зафиксировав его так, чтобы луч бил прямо на замок. Фонарь Славы я взяла в свою забинтованную руку, освещая рабочую зону сверху.