- Анфиса, я умоляю тебя, - Валентин подался вперед, его голос задрожал от неприкрытого отчаяния. - Отдай мне эти бумаги! Отдай карту, пока они все не испортили! Это моя работа, это мой Святой Грааль, ты же знаешь это лучше всех! Я должен найти их первым!
Он сделал еще один неконтролируемый, нервный шаг в сторону кухни, пытаясь приблизиться ко мне. Его бегающий, панический взгляд скользнул по моей фигуре, мазнул по столешнице кухонного гарнитура и внезапно замер.
Его глаза наткнулись на яркое, теплое желтое пятно света от настольной лампы.
В самом центре этого светового круга, на идеально чистой деревянной поверхности стола, лежала развернутая пожелтевшая калька. Чернила, впитавшиеся в бумагу сто лет назад, четко вырисовывали топографию тайги и тот самый крест.
Воздух в коридоре словно выкачали мощным промышленным насосом. Зрачки Валентина мгновенно расширились, почти полностью поглотив радужку. В этот миг в нем окончательно умер лощеный эстет и проснулся одержимый фанатик, увидевший свое божество на расстоянии вытянутой руки.
- Это она... - выдохнул он с благоговейным, болезненным придыханием.
Его лицо исказила гримаса хищной, отчаянной решимости. Забыв обо всем на свете, он сделал резкий, стремительный выпад вперед, прямо к кухонному столу, вытягивая руки к хрупкой, бесценной бумаге.
Мои мышцы, разогретые ночным адреналином тайги и болью, среагировали быстрее мысли. Я перенесла весь свой вес на здоровую левую ногу, а правая рука с хрустом побелевших костяшек намертво стиснула тяжелую рябиновую палку, готовясь защищать свое по праву.
Глава 14: Карта на столе
Мышечная память в экстремальной ситуации работает в обход сознания. Пока мозг нормального человека тратит драгоценные доли секунды на то, чтобы испугаться, возмутиться бесцеремонному вторжению или замереть в шоке, натренированное тело просто выполняет спасительный, вбитый на подкорку алгоритм. Валентин сделал резкий, отчаянный выпад к кухонному столу, вытягивая дрожащие руки к пожелтевшей кальке. В своей прошлой, удобной и правильной жизни я бы наверняка испуганно отшатнулась, прижав руки к груди, и позволила бы ему забрать то, что он хочет, лишь бы избежать громкого скандала в вечернее время.
Но сейчас мои вены были до краев залиты свежим, ядовитым таежным адреналином.
Острая, пульсирующая боль в правой лодыжке послушно заблокировалась ровно на те три секунды, которые мне потребовались для маневра. Я сделала жесткий перенос веса на здоровую левую ногу. Левой рукой резким, смазанным движением сгребла хрупкую бумагу со столешницы, пряча ее за спину, а правой рукой с громким, сухим стуком выставила вперед самодельную рябиновую трость. Деревянный конец палки, грубо обтесанный охотничьим ножом Славы Донцова, с глухим стуком ударился о мой идеальный дубовый паркет ровно в миллиметре от носка дорогих кожаных туфель бывшего мужа.