Бледно-розовые пушистые тапочки бесшумно исчезли в черной дыре. Секунду спустя откуда-то снизу, из глубокого подвала, донесся глухой шлепок. Я захлопнула металлическую крышку. Резкий лязг железа о железо прозвучал в пустом подъезде как звук навсегда падающего занавеса.
Вернувшись в квартиру, я тщательно заперла дверь на все обороты. Прошла в гостиную, тяжело ступая новыми ботинками по паркету, и достала из кармана домашних брюк смартфон. Я открыла мессенджер, нашла контакт "Слава Донцов" и быстро, без лишних раздумий и женского кокетства, набрала короткий текст.
"Связки восстановила. Ботинки разносила. Завтра в 07:00 на конечной остановке".
Я нажала кнопку отправки. Зеленая галочка о доставке загорелась почти мгновенно. Я отложила телефон на стол, подошла к окну и посмотрела на темную стену леса, подступающую к самым окраинам нашего поселка. Больше я не была удобной, тихой и бесшумной женой. Завтра утром тайга услышит мои шаги.
Глава 16: Тяжелый подъем
- Шнуруй туже. Голеностоп должен сидеть как влитой, иначе на первом же мокром корне поедешь вниз и дорвешь свои связки окончательно.
Голос Славы Донцова прозвучал вместо привычного «доброго утра», едва я успела спуститься со ступенек дребезжащего пригородного ПАЗика на конечной остановке «Северная лесополоса». Воздух здесь, на границе с тайгой, разительно отличался от поселкового. Он был стылым, тяжелым, густо настоянным на запахах прелой коры, увядающего папоротника и холодной земли.
Я не стала спорить, обижаться на резкий тон или изображать слабую женщину. Опустилась на корточки прямо на влажный, разбитый колесами асфальт и с силой потянула за прочные кевларовые шнурки новых треккинговых ботинок. Жесткие стенки тяжелого нубука намертво сдавили правую лодыжку. Рубцовая ткань, наросшая на месте надорванных связок за эти три изматывающие недели лечебной гимнастики, отозвалась глухим, тянущим дискомфортом. Нога все еще помнила травму, но сустав теперь стоял ровно, зажатый в обуви, как бетонная свая в опалубке. Никакой магии - только жесткая фиксация и физиология.
Слава стоял у своего прогретого, сизо дымящего выхлопом старого УАЗа. Он окинул меня быстрым, профессиональным взглядом бывшего спасателя, сканируя мои новые табачные мембранные штаны, свежую штормовку и то, как сидит на плечах штурмовой рюкзак. На дне этого рюкзака, в плотном непромокаемом зип-файле, сейчас надежно лежала хрупкая калька старухи Бороздовой с крестиком у заимки Рыжий Камень. Никаких неуместных мужских комплиментов моему внешнему виду не последовало.