Я взяла с полки плотные, высокие термоноски. Медленно натянула их на ноги. Затем достала из коробки свои новые, тяжелые треккинговые ботинки.

Левая нога вошла легко. Правая потребовала небольшой осторожности, но как только пятка встала на свое место, я почувствовала абсолютный комфорт. Я потянула за прочные кевларовые шнурки, продевая их через металлические крючки берцев. Затянула туго, до легкого сопротивления кровотоку. Затем завязала двойной, надежный узел.

Я встала с пуфика. Массивная обувь добавила мне пару сантиметров роста и почти килограмм веса на каждую ногу. Я сделала первый шаг по своему идеальному дубовому паркету. Резиновая подошва Vibram издала тихий, плотный скрип. Сустав был зафиксирован намертво. Я перенесла весь свой вес на правую ногу, затем слегка покачалась с пятки на носок. Никакой боли. Никакого предательского подворачивания, мышцы держали каркас. Я стояла на полу так же монолитно, как бетонная свая.

Я сделала несколько широких, пружинистых шагов по коридору. Тело быстро адаптировалось к новому центру тяжести. Я была готова.

Развернувшись обратно к выходу, я остановилась перед своей большой обувницей. Мой взгляд скользнул по рядам начищенной городской обуви. На самой нижней полке стояли они. Мои домашние тапочки. Мягкие, пушистые, бледно-розового цвета. Задники у них давно стоптались, подошва стала абсолютно плоской и бесформенной.

Я смотрела на эти тапочки, и перед моими глазами пронеслись долгие годы брака. Я носила такую обувь постоянно. Она была бесшумной. Я приучила себя ходить по собственной квартире тихо, как бесплотная тень, чтобы не дай бог не помешать Валентину, когда он слушал свой коллекционный виниловый джаз или чертил новые мебельные эскизы. Я была удобной, мягкой и незаметной, как эта растоптанная домашняя обувь.

Я наклонилась и взяла тапочки в руки. Ткань была приятной на ощупь, пахла дорогим кондиционером для белья и домашним уютом. Тем самым уютом, который похоронил меня заживо, а потом был брезгливо отброшен моим мужем ради модной городской эстетики.

Я выпрямилась. Внутри не было ни слез прощания с прошлым, ни театральных вздохов. Мое лицо оставалось абсолютно спокойным.

Я подошла к входной двери, щелкнула тяжелой стальной вертушкой нового замка и вышла на лестничную клетку. В подъезде пахло сырой известковой побелкой и осенним сквозняком. Я сделала три шага к большому металлическому люку мусоропровода. Потянула за грязную железную ручку. Люк с лязгом открылся, дохнув из темной трубы запахом гниющих отходов и пыли.

Я разжала пальцы.