Я не стала задавать вопросов. У меня не было на это ни душевных сил, ни желания. Пациентке теперь требовался абсолютный покой, а мне нужно было срочно уйти от этого сканирующего взгляда, пока моя внутренняя броня не треснула по швам.
Я вышла в холодные, пахнущие сыростью и старым деревом сени. Поставила чемоданчик на скрипучую деревянную скамью. Сняла с вешалки свою плотную куртку и накинула ее на плечи, ежась от резкого перепада температур. Мои руки машинально потянулись к боковому карману, где лежала стопка амбулаторных карт на сегодняшнее утро.
Я нашла тонкую серую тетрадь с выцветшей надписью «Бороздова З.И.». Достала шариковую ручку. Щелкнула кнопкой. Привычным, убористым медицинским почерком вписала дату, время визита, факт забора крови и название введенного диуретика.
В графе «статус пациента» моя ручка замерла на секунду. Я посмотрела на серую, шершавую бумагу и вывела три коротких слова: «Состояние стабильно тяжелое».
При каждом выдохе изо рта вырывалось облачко белого пара. Я смотрела на эту фразу, написанную синими чернилами. Горькая, сухая ирония ситуации заставила меня криво, невесело усмехнуться. Этот официальный медицинский статус прямо сейчас идеально описывал не только задыхающуюся старую учительницу за бревенчатой стеной. Он безошибочно описывал мою собственную жизнь. Стабильно. Тяжелое.
Я убрала карточку обратно в карман и толкнула тяжелую входную дверь. Утренний морозный воздух ударил в лицо, заставив глубоко вдохнуть. Раздражение на злую краеведку начало постепенно растворяться в этом холоде, оставляя после себя странное, звенящее послевкусие. Глубоко внутри, под слоями обиды на предавшего мужа и тяжелой профессиональной усталости, шевельнулась крошечная, совершенно нелогичная искра любопытства.
Я вспомнила этот уверенный жест кривого пальца. Что могло лежать в этом старом дубовом шкафу, ради чего мне придется вернуться в этот пропахший увяданием дом, оставив свою привычную медицинскую броню за порогом?
Глава 4: Пластиковый рай (Валентин)
от лица Валентина
- Пей до дна, Валя. Хлорофилл отлично разгоняет лимфу, - узкая, безупречно ухоженная ладонь с идеальным французским маникюром придвинула ко мне высокий стакан из тончайшего стекла.
В стакане плескалась густая, пугающе-зеленая жидкость. Она пахла свежескошенной травой и чем-то неуловимо химическим, словно водоросли перемололи вместе с витаминами из аптеки. Я выдавил вежливую улыбку, взял стакан и сделал большой глоток. Желудок, привыкший за последние двадцать пять лет к сытной утренней белковой пище - горячей глазунье с плотным желтком, наваристой каше или хотя бы куску хорошего твердого сыра с крепким, обжигающим кофе, - мгновенно отозвался глухим кислотным спазмом.