Еще неделю назад, будучи идеальной женой реставратора Валентина, привыкшей к стерильному порядку, я бы сгорела со стыда, окажись я на людях в таком маргинальном виде. Я бы прятала глаза, куталась в воротник и молилась, чтобы меня не узнал никто из пациентов нашей поликлиники.
Но сейчас мне было абсолютно, тотально плевать на их взгляды.
Я прислонилась виском к холодному оконному стеклу. Да, нога пульсировала тяжелой, изматывающей болью. Да, плечо ломило от ремня сумки с тяжелым термосом. Да, я хотела есть и смертельно устала. Но глубоко внутри, там, где последний месяц зияла черная, сосущая пустота от предательства мужа, сейчас было горячо и плотно. Впервые за долгое время я чувствовала настоящий, живой азарт. Предвкушение. Искреннюю радость от того, что у меня появилась личная, масштабная цель, никак не связанная с чужими выглаженными рубашками и выверенным бытом.
Автобус высадил меня на моей остановке в поселке Лесные Ключи. Знакомые улицы встретили воскресной утренней тишиной. До моего старого кирпичного дома оставалось пройти всего пару кварталов, но этот путь превратился в настоящую проверку на выносливость. Я медленно ковыляла по асфальту, перенося весь вес на рябиновую трость, бережно подволакивая забинтованную правую ступню.
Шаг. Остановка. Глубокий вдох. Еще шаг.
В голове билась только одна базовая, примитивная человеческая потребность. Я мечтала о том, как стяну с себя эту смердящую болотом, потом и адреналином одежду. Как встану под обжигающе горячий душ, смывая с кожи остатки леса. Как выпью таблетку сильного анальгетика, заберусь под тяжелое ватное одеяло и провалюсь в глухой сон на чистых простынях. Никаких мыслей о вечности или душевных терзаниях, только голая физиология восстановления.
Я преодолела ступени нашего подъезда, тяжело опираясь предплечьем на крашеные перила. Икры предательски дрожали от перенапряжения. Наконец, я оказалась на своей лестничной клетке. Достала связку ключей. Пальцы, с въевшейся под ногти землей, нащупали нужный металл.
Я вставила ключ в замочную скважину моей квартиры. Механизм поддался с привычным мягким щелчком. Я навалилась плечом на тяжелую дубовую дверь, предвкушая спасительное одиночество своей безопасной крепости, и толкнула ее внутрь.
Глава 13: Взлом
Адреналин - самый коварный и лживый анестетик из всех существующих в природе. Пока ты находишься в красной зоне риска, он щедро заливает нервные рецепторы, позволяя тебе тащить на себе взрослого парализованного мужчину, выжимать тугое сцепление старого УАЗа изувеченной ногой и игнорировать порванные связки. Но как только мозг фиксирует относительную безопасность, этот природный наркотик стремительно вымывается из крови. И тогда тело безжалостно, до последней копейки, предъявляет счет за каждую микротравму.