Она медленно открыла глаза, повернула голову на зимнем спальнике и посмотрела на меня. В ее взгляде не было страха перед завтрашним днем. Только спокойное, деловое понимание поставленной задачи.
- Сколько у нас времени до рассвета? - спросила она, поправляя высокий воротник штормовки, защищающий шею от сквозняков.
- Часа четыре. Выступать будем по темноте, пока глина окончательно не превратилась в непроходимую кашу, - я убрал нож обратно в ножны и с сухим щелчком застегнул кожаный ремешок фиксатора. - Спи. Завтра нам понадобятся все резервы организма, Спицына.
- Спокойной ночи, Донцов.
Она снова закрыла глаза, погружаясь в спасительное забытье. Я поднялся, стараясь не скрипеть половицами, и подкинул в раскаленное нутро печи еще пару толстых лиственничных поленьев. Пламя с гудением охватило свежую древесину, отбрасывая длинные, ломаные тени на почерневшие бревенчатые стены заимки. Впереди нас ждал самый опасный и непредсказуемый участок пути, но внутри меня впервые за многие годы царила железобетонная, твердая уверенность. Я выведу ее из этой тайги живой и невредимой. Иначе и быть не может.
Глава 28: Гнев тайги
- Держись правее, если потащит вниз на сыпухе. Падай на бок. Лицо береги. И рюкзак, - голос инспектора прозвучал глухо из-за натянутого до самого носа толстого шерстяного баффа.
Слава жестко дернул нейлоновую стропу на моей груди, проверяя крепление штурмового мешка. Там, на самом дне, в герметичных пластиковых пакетах с закручивающимися клапанами, лежал столетний труд купеческого мастера. Мои руки в пропитанных марлевых панцирях сиротливо висели вдоль туловища. На морозе фаланги потеряли гибкость, превратившись в непослушные, деревянные придатки. Я не могла даже застегнуть тугую молнию собственной штормовки до подбородка, поэтому Слава сделал это сам. Его обожженные, перебинтованные пальцы двигались неловко, он тихо шипел сквозь зубы от боли, но молнию затянул до самого конца, отсекая шею от сквозняков.
Мы стояли в стылом тамбуре заимки. За толстыми бревнами из мореной лиственницы ревела уральская непогода. Снежный шквал, начавшийся вчера вечером и заперший нас в избушке, к раннему утру сменился ледяным дождем при пограничной минусовой температуре. Дикого волкособа под крыльцом не было видно - инстинкт выживания заставил зверя уйти глубже в сухую нору под фундаментом еще ночью.
Инспектор навалился плечом на кованую ручку, толкая тяжелое дверное полотно. Механизм со стоном поддался, и в нас мгновенно ударил плотный поток колючей мокрой крошки. Оставив позади благородный запах старого дерева и вековой пыли, мы шагнули прямо в бушующий ледяной ад.