- Прикладывайте, - кассир активировал терминал.
Аппарат коротко пискнул, одобряя транзакцию. Я смотрела на выползающий из щели белый бумажный чек и чувствовала странное, звенящее облегчение. Я покупала себе не наряды, чтобы доказать бывшему мужу свою привлекательность или утереть нос его молодой любовнице. Я покупала себе броню для тайги.
На следующий день, во вторник, начался долгий, рутинный и безжалостный процесс восстановления. Частичный разрыв связок не лечится силой воли, молитвами или красивыми лозунгами о начале новой жизни. Физиология требует жесткого времени и дисциплины.
Утром до начала своей смены я спустилась на первый этаж нашей поликлиники, в рентген-кабинет. Мой давний коллега, грузный рентгенолог Аркадий Ильич, долго рассматривал черно-белый снимок на светящемся экране негатоскопа. В темном кабинете густо пахло озоном от аппаратуры и застарелой бумажной пылью. Я смотрела на полупрозрачные очертания собственных костей и ждала вердикта.
- Ну, что я могу сказать, Анфиса Андреевна, - он тяжело вздохнул, потирая седой подбородок. - Кости целы, трещин нет, тут тебе крупно повезло. Но мягкие ткани воспалены катастрофически. Суставная щель расширена. Классическое растяжение второй степени, наружные связки надорваны. Месяц покоя, физиотерапия и жесткий ортез. Иначе получишь хроническую нестабильность сустава, будешь подворачивать ногу на каждой ровной ступеньке до конца своих дней.
Я молча кивнула, забрала влажный снимок и пошла в аптечный пункт на углу здания. Эластичный бинт, спасший меня в лесу, отправился в урну. На его место встал жесткий пластиковый бандаж на шнуровке и липучках. Он намертво блокировал боковые движения стопы, позволяя мне ходить, опираясь на палку, но не рискуя дорвать поврежденные волокна при случайном неловком шаге.
Начались три недели строгого медицинского протокола.
Моя жизнь сузилась до простых, честных алгоритмов, вытеснив из головы все ядовитые мысли о Валентине, Инге и разрушенном браке. Днем я работала в процедурном кабинете. Надевала свой выглаженный бледно-голубой медицинский костюм, аккуратно прятала громоздкий пластиковый ортез под широкой штаниной и методично колола чужие вены. Работа успокаивала, возвращала чувство контроля над реальностью.
Олеся, наш вечно суетливый участковый терапевт, регулярно залетала ко мне в тесную подсобку во время перерывов, принося на хвосте свежие поселковые сплетни.
- Анфиса, ты представляешь, - шептала она, активно жестикулируя над чашкой остывшего чая. - Говорят, твой-то Валька допрыгался! Круглый его из ателье выставил. С позором выгнал, прикинь! Сказал, что у мастера руки трясутся и дорогущие заказы он запарывает. А эта его мымра городская вообще его ни во что не ставит, пилит каждый день. Как ты только держишься? Лицо вон какое спокойное, каменное прямо. Я бы уже все окна им побила от злости!