Валентин инстинктивно отшатнулся, наткнувшись на эту непреодолимую преграду.

В повисшей на кухне тишине было слышно только его тяжелое, прерывистое дыхание. Я стояла напротив него и смотрела не взглядом обиженной, брошенной жены. Во мне включился тот самый холодный, беспристрастный рентген процедурной медсестры из экстренного приемного покоя, перед которой оказался пациент в состоянии острой панической атаки. Я препарировала его взглядом, считывая клиническую картину его новой жизни с молодой дизайнершей.

Валентин категорически не превратился в карикатурного оборванца. На нем не было грязного тряпья или мятой дешевой синтетики из масс-маркета. Он был одет в тот самый премиальный, зауженный итальянский пиджак и черную кашемировую водолазку, которые так нравились Инге. Но весь этот дорогой, выверенный лоск дал непоправимую, глубокую трещину. Жесткая ткань пиджака, рассчитанная на юношескую осанку, теперь жалко топорщилась на его поникших плечах, рукава измялись в сгибах - казалось, он провел в этой "униформе" для светских раутов все выходные, не имея возможности переодеться в домашнее. Я видела, как часто и пугливо бьется синяя венка на его левом виске. Я видела мелкий, неконтролируемый тремор его некогда золотых рук мастера-реставратора.

Но главное - это запахи. Мое обоняние, до предела обостренное ночным выживанием в лесу, работало безупречно. Сквозь тяжелый, нишевый парфюм с нотами амбры я отчетливо улавливала кислый, едкий дух кортизолового пота. Так пахнут люди, живущие в перманентном стрессе и недосыпе. А еще я чувствовала легкий, характерный химический шлейф, исходящий от его дыхания. Сильное рецептурное транквилизирующее средство. Мой бывший муж, всю жизнь панически боявшийся старости, таблеток и больниц, теперь горстями глушил тревогу, лишь бы соответствовать сумасшедшему ритму своей новой, пластиковой реальности.

- Анфиса, ты не понимаешь, - его голос сорвался, прозвучав жалко и сдавленно. Он заговорил быстро, нервно проглатывая окончания слов, словно боялся, что я действительно ударю его этой палкой. - Антон Круглый выгнал меня из ателье. У меня руки дрожат, я запорол дорогой фасад. А эта... Инга... она оказалась настоящей хищницей. Она поняла, сколько на самом деле стоят эти старинные чертежи.

Он нервно облизал пересохшие губы, не сводя сумасшедшего, загнанного взгляда с моей руки, спрятанной за спиной.

- Она наняла местных мужиков, Анфиса. Проводников. Они уже прочесывают тайгу. Она хочет найти Рыжий Камень, забрать бумаги себе, выдать это за свою гениальную дизайнерскую находку, а меня просто выкинуть на обочину! Отдай карту мне. Пожалуйста. Я умоляю тебя, вспомни наши двадцать пять лет. Я должен найти заимку первым, это мой Грааль, это мой единственный шанс доказать Антону и всем остальным, чего я на самом деле стою!