— Сомбарец, ты — чудо! Никто еще не выживал после тарты плетей. Карото приходил сюда и недоверчиво осматривал тебя. Потом он изумленно выругался и, в ярости плюнув на пол, стремительно покинул камеру.
— Кто ты? — едва разлепив слипшиеся губы, прошептал Сергей.
— Лецус, — вновь улыбнулся старик, — личный лекарь Тавра. Только об этом — никому!
— Откуда такая забота? — недоверчиво прохрипел Решетов.
— Я сам в недоумении, сомбарец. Когда великий лорет послал меня для осмотра тела (Карото почему-то решил, что ты мертв), я нащупал слабый пульс на твоей шее. Получив это известие, Тавр довольно улыбнулся и велел перенести тебя в камеру для содержания дворянского сословия. Так же он приказал мне как можно быстрее поставить тебя на ноги, не предавая дело огласке. «Когда он очнется, скажи, что письмо уже отправлено. И все договоренности остаются в силе», — таковы были слова Тавра, когда он посылал меня к тебе.
— Скажи мне, Лецус, как поживает принц? — осторожно спросил Седой.
— Ходит мрачнее тучи и почти не покидает своих покоев, — вновь прошептал Лецус, и легкая тень улыбки промелькнула на его лице — Сергей сразу понял, что лекарь и сам недолюбливает Сетуса.
— Здесь есть вода? — спросил с надеждой Седой — казалось, что он не пил уже целую вечность.
— Кое-что получше, чем вода! — гордо сказал Лецус и поднес к губам Сергея маленькую чашу. — Этот отвар приятен на вкус и весьма полезен для твоего организма. Кувшин с водой я оставлю на столике, потом, при желании, пей сколько хочешь. А пока что тебе нежелательно двигаться, поэтому поить тебя буду я.
Решетов жадно припал к чашке, и живительная влага омыла пересохшие губы и горло больного.
— Еще, — попросил он.
— Только одну! — строго заметил лекарь и, наполнив чашу, поднес ее к губам Сергея. — Лекарство сильнодействующее и передозировка будет губительна для тебя.
Жадно проглотив содержимое чашки, Седой почувствовал, что жажда мгновенно отступила, а по телу разливается приятное тепло. Глаза тут же начали слипаться. Уже словно во сне он услышал мягкий голос Лецуса:
— Сомбарец, сейчас я тебя перевяжу — постарайся не менять положение тела как можно дольше, дай швам затянуться. Захочешь по нужде — позови стражника.
— Понял тебя, Лецус, — послушно ответил Седой и тут же заснул крепким сном.
Через две недели Лецус критически осмотрел спину Решетова, довольно кивнул головой и снял с затянувшихся ран швы. Сергей к тому времени уже порядком окреп и не раз поднимался на ноги — большей частью по нужде. После завершения процедуры он легко поднялся с топчана и мягко встал на ноги, чем немало поразил доктора. Тот недоверчиво покачал головой и задумчиво произнес: