— Моли богов, сомбарец, что мой брат пока что нуждается в том, чтобы ты развлекал толпу! Помни — это не будет длиться вечно. Тебя либо убьют на арене, либо… когда-нибудь я взойду на престол — Тавр не вечен! И, поверь мне, уж тогда-то ты испытаешь на себе все оттенки моей ненависти и жестокости!!!
— Готовишь переворот⁈ — искренне изумился Седой. — И даже не опасаешься, что кто-то тебя услышит? Например — тот сторож, что стоит у тебя за спиной… Ты гораздо пьяней, чем кажешься, — сплюнул на пол Сергей. Сетус прошипел что-то нечленораздельное и, обернувшись к стражнику, стоявшему позади него, скомандовал:
— Открывай дверь к этому дохляку!
— Но… — пролепетал сторож.
— Быстро, иначе, клянусь богами Зетро, я спущу пса на тебя!
Стражник, с опаской косясь на свирепого зверя, трясущимися руками отпер замок и немедленно скрылся в глубине коридора.
— Не имея возможности поразвлечься с тобой, я и моя собачка навестим твоего соседа. Кажется, он твой земляк, да? — криво усмехнулся принц, направляя азаро в проем камеры Дмитрия Сергеевича, который сжался в беспомощный комок в дальнем углу клетки и жалобно заскулил, полными слез глазами взирая на приближающего монстра.
— Остановись, принц! — зарычал Седой, впившись побелевшими пальцами в прутья клетки, словно пытаясь их разорвать. — Этот человек обладает бесценной информацией для спасения вашего мира! Скоро толпы таких же чудовищ, одного из которых ты видел сегодня на арене, ворвутся в Тиран, и лишь он может помочь избежать катастрофы!
— Ты что-то перепутал, сомбарец! Я — не мой добродушный брат, верящий в подобного рода сказки! Меня ты не проведешь своими глупыми историями! Радуйся, что сам останешься жить, а по поводу этого сумасшедшего от Тавра не поступало никаких указаний! — Сетус ткнул шестом вперед, натравливая чудовище на Петракова.
С застывшим в глазах ужасом наблюдал Сергей за тем, как, спасаясь, Дмитрий Сергеевич запрыгнул на прутья клетки, пытаясь по ним втащить свое слабое тело наверх. Руки его тряслись, ступни в бесполезной попытке скользили по прутьям. Он как-то совсем по-детски плакал и невнятно бормотал слова о пощаде…
Туловище адского пса взмыло вверх, стальные челюсти с острыми, словно шипы, зубами впились в ногу профессора и потащили его вниз. Петраков издал протяжный, режущий слух вой, который сковал бешено бьющееся сердце Решетова. Мощный рывок отвратительной головы пса — и, разжав пальцы рук, ученый безвольно упал на пол. Парализованный ужасом, он даже не пытался хоть как-то защититься, поэтому азаро отпустил ногу Дмитрия и с вожделением впился в незащищенный живот жертвы. Словно окаменев, смотрел Седой в глаза плачущего и издающего хриплые стоны профессора, нутро которого с утробным урчанием разрывала страшная тварь…