Бесшумно, словно готовящаяся к прыжку пантера, надвигался побледневший Решетов на недочеловека с погонами капитана. Тот, краем глаза уловив движение в дверном проеме камеры, оторвал свой зачарованный взгляд от живописного зрелища. Увидев заключенного и почуяв угрозу, Лесков выхватил из кобуры пистолет, направил его на Сергея и истерично заорал:
— Тебе чего надо⁈ Завалю!
Холодная ярость мгновенно мобилизовала тренированное тело бывшего киллера спецслужб, пробуждая инстинкт выживания, а вместе с ним — и ту сверхъестественную скорость и реакцию, благодаря которым Решетов неизменно выходил победителем из большинства рукопашных схваток. Мгновенный выпад в сторону и вперед — ушел из простреливаемого пространства… Пытаясь проследить молниеносное передвижение потенциального противника, Лесков сам повернул шею — Сергею осталось лишь придать повороту нужную силу и направление… Секунду спустя Решетов тихо опустил на пол тело капитана, остекленевшими глазами смотревшего в разверзшиеся пред ним врата Ада… Тишина…
Через несколько минут территорию следственного изолятора наполнили яростные крики, стрельба и вопли умирающих…
Вагон тихо качнулся и остановился. Спустя несколько минут, противно лязгнув замком, отворилась дверь камеры.
— По одному, из камеры — на выход! — рявкнул конвоир.
Суетливо волоча тяжелые баулы, арестанты, один — за другим, покидали душные стены столыпинского вагона. Выпрыгнув наружу, Седой уже привычно, скороговоркой, выкрикнул свои данные и статью и, присев на корточки, быстро осмотрелся: судя по невзрачному пейзажу — какая-то маленькая железнодорожная станция. Кряхтя, рядом присел Коваль и тихо буркнул:
— Где — не в курсе?
— Да хер знает! — недовольно ответил Сергей.
— Разговоры! — прервал их задушевную беседу молоденький солдат внутренних войск, стоявший в оцеплении, попытавшись сурово сдвинуть тонкие белесые брови.
Решетов улыбнулся, кивнул в знак безоговорочного повиновения и приложил палец к губам.
Жара стояла неимоверная, но зэки блаженно вдыхали полными легкими нагретый воздух, который после камеры вагона казался им чистым горным ветерком. Каждый пытался «впрок» надышаться, готовясь к посадке в «автозак», где навряд ли было лучше, чем в камере вагона — от раскаленных стен металлического фургона в воздухе колыхалось зловещее марево.
— Если долго ехать — сваримся, — обреченно обронил Коваль, мотнув головой в сторону транспорта для перевозки заключенных.
Сергей задумчиво кивнул и неожиданно обратился к тому самому солдату, что стоял в паре шагов от них:
— Слышь, братишка, далеко поедем-то?