Решетов судорожно вздохнул, наполнив легкие промозглым от влаги воздухом, и, пытаясь взять себя в руки, прикрыл глаза… Так, я жив — это хорошо… Практически без повреждений — тоже неплохо… Оружие исправно, какой-никакой боезапас имеется — отлично… Дыхание в норме… Сергей открыл глаза, вновь обвел взглядом непривычный пейзаж и, внезапно, в исступлении пнул трухлявый пень, взорвавшийся фейерверком фиолетовых щепок и с яростью заорал:
— Да где, дери его черт, я нахожусь?!!!
Этот, полный отчаянья, крик эхом разнесся по псевдо-карельской тайге, вспугнув какое-то существо в нескольких десятках метров от Сергея. Мгновенно отреагировав на треск сучьев, Решетов обернулся на звук и успел заметить какую-то серую тень, мелькнувшую в прорехе меж густыми деревьями. Как ему показалось — что-то весьма крупное и покрытое густой длинной шерстью. Сергей механически передернул затвор автомата и прислушался — ни звука более. Медведь? Ну уж нет! Судя по облику здешней природы — очередная хрень! Медленно опустив ствол автомата вниз, Решетов сплюнул в сторону и, хмуро улыбнувшись, пробурчал себе под нос: ' Йети, мать его!'.
Напряжение и отчаянье, охватившее разум и сознание бойца, постепенно спадали, возвращая способность мыслить трезво, а действовать — мгновенно и уверенно. Он вспомнил о первоначальной цели своей вылазки и направился к месту падения вертолета, где уже через несколько минут нашел более-менее подходящее для копки могилы орудие — обломок лопасти винта. Осмотрев находку, Сергей удовлетворенно кивнул и направился вверх по сопке — отдать последнюю дань товарищу по несчастью. Еще на подходе к вершине, где покоились останки вора, чуткий слух Решетова уловил какую-то возню и утробное урчание, раздававшиеся с той стороны, где лежало тело Ковальчука. Осторожно, пытаясь ступать по зелено-фиолетовому ковру мха бесшумно, он подкрался к зарослям кустов, венчавших верхушку сопки, и, вытащив из ножен штык-нож, раздвинул ветви…
То, что он там увидел, заставило его кровь похолодеть в жилах. Сердце гулко ухало в гуди, а дыхание, сбитое видом отвратительного зрелища, казалось, застыло в легких… Возле исковерканного тела Коваля деловито копошились две мерзкие твари, от одного вида которых Сергея замутило: крупные — метра под два ростом; покрытые густым волосяным покровом с серым отливом, кое-где свалявшимся от грязи; с мощными задними конечностями и слаборазвитыми передними. Чем-то, весьма отдаленно, эти существа напоминали Homosapiens -прямоходящие; морды — не вытянутые, но покрытые шерстью. К тому же, увлекшись своим грязным делом, они, по всей видимости, общались. Отвратительные животные издавали низкие, словно идущие из недр живота, звуки. Этакие говорящие человеко-кенгуру с повадками вурдалаков. Приплюснутые лица пришельцев выражали крайнюю степень удовлетворения, а маленькие красноватые глазки горели от вожделения.