С безмерным удивлением Решетов обнаружил, что стоит в столбе призрачного лунно-белого света, падающего откуда-то сверху. Он настороженно поднял взгляд и увидел, что странный свет, похожий на луч огромного прожектора, падает на него издалека — казалось, что с самого Катира, тускло светящегося в ночном небе. Прошли какие-то мгновения, и тело Седого плавно взмыло в воздух. Словно в невесомости, Решетов поднимался вверх, уносимый сиянием, льющимся на него со спутника Лэйене. Как будто находясь в сказочном сне, он обозревал удаляющуюся поверхность планеты и огни ночного Тирана, ставшего до смешного маленьким. Задрав голову, Седой увидел приближающийся к нему Катир, окруженный кольцом медленно плывущих вокруг него метеоритов. Скорость вознесения на небеса все увеличивалась — словно молния, Сергей мчался навстречу неизведанному, глубоко сомневаясь в том, что он еще жив, а его танта не несется навстречу богам Зетро…
Ослепительно-белый свет, заливший все пространство вокруг него и самое сознание, не оставив места ни для чего — даже для самых насущных мыслей и проблем… Словно посторонний наблюдатель, Решетов отрешенно созерцал проносящийся мимо него исполинский хоровод каменных глыб, в сумасшедшем танце опоясывающий темное, слегка фосфоресцирующее тело Катира.
Безмерное удивление, охватившее его в тот момент, когда его ноги оторвались от поверхности Лэйне, давно отступило, сменившись умиротворением и предчувствием чего-то грандиозного и необычайно светлого. Свет мягко окутывал его, бережно кружил в воздухе, словно баюкая, пока вокруг не осталось ничего, кроме него. Через секунду Сергей осознал, что он уже не парит в воздухе — ноги его опирались на твердую ровную поверхность, сотканную из того же света, что унес его с Лэйне. Куда ни глянь — повсюду было это ровное белое свечение — никаких границ, горизонтов и вообще каких-либо деталей. Казалось, что он находится в бесконечно огромной и кристально-белой комнате, сравнимой лишь с абсолютной чистотой того, что было до сотворения мироздания — величественная пустота, бесконечность и тишина…
Седой негромко кашлянул и неловко переступил с ноги на ногу, пытаясь хоть этим воссоздать хоть какое-то ощущение реальности. Чувствовал он себя довольно неуютно, словно набросок на чистом листе бумаги — и ни единой детали чего-то другого вокруг. Даже взгляду не за что зацепиться.
— Эй! — негромко позвал он, обращаясь непонятно к кому.
Его выкрик канул в необъятности белого ровного света…
— Это не смешно! — разозлившись, он повысил голос. — Кто бы ты ни был, объясни — какого лешего я здесь делаю. У меня и без этих чудес дел по горло!