Такое обращение, видимо, польстило бойцу и он, тяжело вздохнув, кивнул:

— Далеко…, — по грустным глазам конвоира было заметно, что и ему эта поездка не в радость.

Ехали, с короткими остановками, почти сутки… За это время изнывающие от жары арестанты сумели-таки вытянуть из разомлевшего конвоира информацию о том, что точкой назначения является село Калевала. Это малознакомое название никому из присутствующих не дало абсолютно никакой пищи для размышлений о том, куда же их все-таки этапируют. Ситуация становилась все более невыносимой: полнейшее неведение о своей дальнейшей судьбе, треклятая жара и теснота — все эти факторы влияли на психику людей отнюдь не лучшим образом. Все чаще были слышны матерные речи на повышенных тонах, пока, наконец, не дошло дело и до драки — тот самый толстяк, что получил от Коваля «выговор» в камере вагона, вновь достал своим брюзжанием одного из арестантов, на этот раз — Черепа. Сцепившись, оба упали на пол, хрипя и матерясь. Происходящее вывело из полудремы солдата-срочника — передернув затвор автомата, он воскликнул, срываясь на истеричные нотки:

— Немедленно прекратить!

Седой мгновенно сорвался со своего места и, подмигнув растерянному конвоиру, склонился над дерущимися. Коротким ударом в солнечное сплетение он лишил толстяка доступа воздуха и, взяв его за ухо, усадил на лавку.

— Еще раз ты, сука, кипиш поднимешь — башку оторву! — прошептал он в самое ухо задыхающегося бузотера. — Я тебе не Коваль — понтоваться зря не буду, понял?

Толстяк поспешно кивнул, а Сергей уже обернулся к солдату:

— Все в порядке, командир! У пацанов крыши от жары едут. Сам-то как?

Парень выругался себе под нос и, успокоившись, с долей благодарности взглянул на Решетова и улыбнулся:

— Да нормально!

— Слушай, — пользуясь моментом, подхватил Сергей, — а что там, в этой Калевале? Нас с какой целью везут туда.

— Да я сам не знаю, — словно оправдываясь, ответил парень. — Сказали: доставить и передать.

— Кому? — оживился Сергей, пытаясь выжать из разоткровенничавшегося бойца все возможное.

— Не знаю, — покачал головой парень. — Вот начкар — тот все знает…, — и тут же, спохватившись, умолк.

— Ясно, — вздохнул Сергей и повернулся к опальному соседу. — Ну что, толстый, — очухался? Слова мои запомнил?

Тот вновь послушно кивнул и насупился.

— Погоди, Угрюмый! — подал голос из угла проснувшийся Коваль. — Вот прибудем в зону — там и поговорим.

По прибытии в Калевалу заключенных разместили в маленькой камере для временно задержанных местного отделения милиции, где их накормили и дали перевести дух после длительного и изматывающего путешествия. Наполнив урчащие желудки, арестанты разомлели — наконец-то им предоставили возможность отдохнуть в более-менее человеческих условиях. Сквозь легкую дрему Седой услышал противный скрип отпираемой двери камеры и последовавший за ним окрик конвоира: