— Я, Ренли Баратеон, лорд Штормового Предела, предстал перед вами, чтобы преклонить колени перед истинным правителем Семи Королевств. Пусть присутствующие и Семеро будут мне свидетелями. Эйгон Таргариен является единственным законным наследником Железного Трона, лордом Семи Королевств и Хранителем государства, — толпа была в смятении.
Кто-то был в ярости, кто-то напуган, но большинство были разочарованы. Они годами воевали, проливали кровь и умирали за своего короля, и теперь их лидер объявляет, что всё было бессмысленно.
— Все мы ошибаемся. Огонь амбиций развращал и более волевых людей, — громко проговорил Эйгон Таргариен. — Веками наши семьи сохраняли мир и процветание в Семи Королевствах. С Таргариенами на троне и Баратеонами в Штормовых землях. Оглянитесь, как только династия сменилась, разразилась самая ожесточённая война за всю историю Вестероса. Террор, убийства, насилие стали неотъемлемой частью нашей жизни. Но это неправильно! Я хочу положить конец страданиям простого народа…
Смотря, как в глазах пленных разгорается надежда, Джон пребывал в отличном расположении духа. Его воспитанник смог завоевать Штормовой Предел, не пролив ни капли крови, а теперь Эйгон завоёвывал любовь бывших врагов. Преданность не получить несколькими словами, но её фундамент начинается с простых обещаний и хорошего обращения.
В стороне Ренли Баратеон задумчиво посматривал на своего племянника, Эдрика Шторма. Отчасти Джон понимал его. Дело Баратеона было проиграно, он мог бессмысленно сопротивляться неизбежному, но ему дали шанс сохранить своё наследие, и он за него ухватился. Итогом переговоров стало то, что Ренли сдался, присягнул на верность и вступил в Ночной Дозор. В свою очередь, Баратеоны не будут истреблены, и за ними останется Штормовой Предел. О потере грандлордства, солидного куска земли, казны и выплате репараций никто не заикался — это было и так понятно. Вопрос стоял лишь в объёмах, но они будут снижены соразмерно вкладу в дело Дракона.
Пройдёт немного времени, и многие осудят Ренли Баратеона за его решение. Назовут трусом, предателем, слабаком, но именно это его решение уберегло дом Баратеон от бесславного конца.
Студеное море. 301 г. от З.Э.
Аксель Аррен.
Вспоминая мои рассуждения о морской романтике, хотелось биться головой о мачту. Со входом в морские просторы Студёного моря мне очень резко перестало нравиться моё путешествие на Север. Я не понимал, как северяне выживали в такую погоду. Ещё больше вопросов у меня накопилось, когда старые моряки поделились, что такая погода — это ещё цветочки. Студёное море — убийца моей морской романтики. Из-за него я стал неправильным нуменорцем.