Дорн. Солнечное копье. 299 г. от З.Э.
Оберин Мартелл.
— Это было… необычно, — Оберину хотелось выругаться, но он все же смог сдержаться.
— Могло быть хуже, — заметил Доран.
Двадцать месяцев их маленькой «игры» не прошли даром, братья чувствовали, что отдалились друг от друга. Оберин поддерживал притязание своей племянницы на Железный трон, Красный Змей считал, что при правильном подходе Рейнис сможет стать королей, которую примет держава. Доран же обоснованно сомневался в принятии лордами Вестероса концепции королевы на троне, дурная память о Рейнире, королеве-на-полгода, была еще жива в умах людей. У каждого из них были десятки аргументов, упертость баранов и непоколебимая уверенность в своей правоте, подкрепленная разными обстоятельствами.
Дорн фактически разбился на две партии — тех, кто поддерживал Оберина с Рейнис и тех, кто был за Дорана. К сожалению, младшее поколение Мартеллов тоже было подвержено «партийной системе» и, в отличие от уравновешенных взрослых, они готовы были вцепиться друг другу в глотки. Лишь любовь, доверие, а также сообразительность братьев не дали довести дело до гражданской войны и даже участия в войне на континенте.
Со стороны такая ситуация казалась жутко неправильной, только братьев Мартеллов это не волновало, для них в сущности ничего особо не поменялось. Доран крутил свои интриги, а Оберин свои, и они друг другу не мешали. Единственное, теперь у Красного Змея больше «веса» при обсуждении каких-либо вопросов — этого никто из них не оспаривал.
Прибытие Визериса Таргариена во главе войска они ждали с нетерпением. Армия, которая будет убивать их врагов — Ланнистеров — это всегда хорошая новость. Приятным бонусом шел факт принадлежности Визериса к Таргариенам. На просторах Вестероса еще оставались семьи, что были верны дому Дракона, и Визерис мог их сплотить вокруг своей фигуры. Это одновременно повышало боеспособность союзников и понижало ее у врагов — одни плюсы. Не смотря на разногласия, братья, хоть и в разной степени, считали Таргариена союзником, молодой король разделял их точку зрения. Личная встреча была ожидаемой и принесла немало пищи для размышлений.
— Серьезно?! — меланхолия Дорана его иногда раздражала, — Паренек искренне считает, что в Вестеросе на него молятся, тайно поднимают бокалы в его честь и страстно ждут его возвращения. Он просто живет в каком-то своем мире и не замечает очевидного: дотраки не слушают его, лорды узкого моря присягнули из-за нежелания воевать с дикарями, союзников на континенте у него почти не осталось. Он не сможет покорить Вестерос, не с презираемой всеми ордой.