— Тьфу! Самозванец! Убей меня, но я не собираюсь порочить свою честь присягой Блекфайру! Ты мерзкое порож… — впервые Грейджой сделал что-то, что Джон одобрил — ударом заткнул Велариона и вновь вставил кляп.
Поведение Велариона явно показывало невозможность переманивания их на свою сторону. Это было неприятно. Морские коньки были самыми верными историческими сторонниками Таргариенов, и их присяга Эйгону создала бы правильный настрой среди остальных знатных домов Узкого моря и Королевских земель.
— Вот почему Веларионы прекратили топить наши корабли. Они дезориентированы потерей своего лорда и мечутся в его поисках, — задумчиво проговорил Эйгон. — Я благодарен вам за такой «дар», а также принимаю вас на службу, лорд Грейджой. К сожалению, нужды королевства не терпят отлагательств, и мне требуются ваши таланты.
— Я готов, Ваше Величество.
— У нас есть прекрасный шанс вернуть мой родовой замок истинному владельцу.
Улыбка Грейджоя ещё никогда не была настолько устрашающей, как сейчас.
P.s. Пытался передать безумие Эурона Грейджоя, надеюсь, получилось.
Долина. Чаячий городок. 301 г. от З.Э.
Аксель Аррен.
Всё же есть в кораблях какая-то романтика: огромные паруса, приключения, отрешённость от «береговых» проблем, ветер в лицо и ощущение свободы. Спроси Велариона, Редвина, Грейджоя или любого другого «морского» дома — они все, как один, ответят, что в такие моменты наступает единение с собой и морем. В мире, где отдельная семья многие тысячи лет занимается одним и тем же делом, в какой-то момент это самое дело становится сакральным.
Нуменор это тоже не обошло стороной, но причины подобного значительно отличались. На момент моей жизни, Средиземье было малоизученным, но очень богатым континентом. В условиях периодических войн королю Нуменора получить ресурсную колонию было благим делом. Для простых людей каждый корабль был символом свободы, возможностей и романтики. Морские путешествия были полны опасностей, но их привлекательность манила мореплавателей. Что до рисков, то умереть можно и от вражеского меча. Так что к кораблям относились с большим пиететом.
В какой-то момент времени Нуменор настолько уверовал в свои корабли, что собрал огромный флот и отправился в Аман требовать от Валар и Эру Илуватара даровать бессмертие. Желание более чем справедливое, но боги на то и боги. Им плевать на желания самих людей — они будут творить «правильное». Без всяких сомнений, Саурон сыграл в этом значительную роль, убеждая людей в несправедливости награды Валар, но многие люди разделяли это мнение задолго до высадки падшего майара. Он просто воспользовался этой возможностью, не более.