Первые полчаса показали, что надежды на победу у Ланнистеров нет. Они были словно свиньи на скотобойне, их число уменьшалось с каждым мгновением. Это был вопрос времени, когда львы полностью падут. Старым Львом была предпринята попытка бегства, но Гарт не хотел терять свою долгожданную добычу и заранее озаботился этой проблемой.
Сотня кавалеристов Утеса — это группа солдат, выбранная лично Тайвином после жестокого отбора. Их противники — рыцари Староместа, не самые элитные солдаты в распоряжении древнего дома, но свою славу они честно завоевали. Двести всадников Гарта сражались против сотни Тайвина. И в бою гвардий Старомест оказался сильнее. Старый Лев Утеса Кастерли оказался один в окружении врагов.
Сдаваться Тайвин был не намерен, его поимка — поражение и смерть для его рода. Старый Лев всю жизнь положил на благо львиного семейства, и сейчас намерен отдать свою смерть. Пока жив Киван, Ланнистеры не растворятся на страницах истории, в этом он был уверен. Впервые за тридцать лет Тайвин обнажил меч. Может, рассвет его сил давно прошел, но знания, добытые в многочисленных войнах, оставались при нем. Прежде чем его обезоружили, двое рыцарей отправились к Неведому. Когда поверженного льва приволокли к Гарту, триумфальное лицо Хайтауэра резко переменилось на шокированное.
Во время войны Девятигрошевых королей попасть в плен к Мейлису Чудовищу и его банде считалось участью гораздо хуже смерти, поэтому знатные люди всегда носили с собой пузырек с быстродействующим ядом. Война прошла, а привычка осталась. Понимая свою ситуацию, Тайвин без колебаний проглотил маленький флакон, и в течение семи секунд безболезненно умер.
Лев Утеса Кастерли, человек, возвеличивший свой дом на небывалую высоту, лорд Тайвин Ланнистер, умер.
Речные земли. 299 г. от З.Э.
Аксель Аррен.
— Ай, аккуратнее! — возмутился я на такое пренебрежение моим телом, — Мне еще надо будет провести совет.
— При таких ранах я настоятельно не рекомендую вам напрягаться еще минимум две недели, — зашивая разрывы, проговорил мейстер, — Я удивлен, что вы вообще в сознании и не при смерти.
После боя я представлял собой достаточно жалкое зрелище. Магия позволяла мне выходить за пределы человеческих возможностей, но не могла перекрыть один единственный недостаток — я состоял из плоти и крови. Орудия убийств с такой же легкостью прорубает мое мясо, как и любое другого человека. Мастерства мне не занимать, но на протяжении всей битвы я находился на острие атаки, на самом опасном участке.
Шесть колотых и четыре рубящих — столько я пропустил во время этой битвы. Из них лишь две колотых имели большую опасность для меня, остальные были скорее неприятными «ранками». Вдовесок, по окончании сражения во мне находились четыре стрелы: две в правом плече, одна в груди и последняя в спине. Обычные люди при таких ранах быстро теряют кровь и умирают. Я же не только выжил, но и стремительно шел на поправку, правда первые шесть дней был прикован к постели.