— Что думаешь?
— Это… очень неожиданно.
— Давай конкретнее.
— «Благодаря» или «Из-за», смотря с какой стороны посмотреть, мы можем сделать Джейн леди Долины. Но у лорда Аррена уже есть жена? — Кайл посмотрел в глаза своему отцу и резко произнес, — Нет! Не надо! Отец, это будет бесчестно.
— Честь. Хмм… Что есть честь по сравнению с счастьем родных и что есть долг по сравнению с новорожденным сыном или внуком на руках? Мы делаем, что должно, когда нам это ничего не стоит, тогда честь дается легко. Но у каждого наступает день, когда он должен сделать сложный выбор. Этот день наступил, и ты должен сам решить, что для тебя важно.
Кайл резко поднялся и быстро пошел из солярия. Только перед дверью он остановился и произнес:
— Дай мне время подумать, — с этими словами он оставил Робара одного.
Испустив тяжелый вздох и посмотрев на стопку листов, лорд Рунного камня продолжил исполнять свои обязанности. Хоть он и читал листы и письма, но мыслями был далеко от них. Поняв, что сегодня у него ничего не получится, закрыл глаза, решив отдохнуть, но мысли возвращались к Джейн и Акселю.
— Лорд Аксель Аррен из дома Аррен и дома Ройс. Лорд Орлиного Гнезда, Защитник Долины и Хранитель Востока. Звучит хорошо, — раздался в тишине голос Робара Ройса.
Долина Аррен. Орлиное гнездо. 274 – 277 г. от З.Э.
Джейн Ройс.
Джейн было очень плохо. Не только из-за страха за своего неродившегося ребёнка, но и из-за весьма эмоционального разговора с отцом. Такого разочарования, смешанного с презрением, она давно не испытывала. В отличие от братьев, молодая Ройс была ответственной и всегда помогала ему с бытовыми обязанностями. Она была маленькой гордостью престарелого лорда, и очень редко видела такое выражение лица у своего родителя.
Не успела Джейн отойти от потрясения, как в её покои ворвались братья, клянча прощения. Кайл и Джон были взрослыми мужчинами, но от этого количество мозгов у них не прибавилось. И в детстве, и во взрослой жизни они часто творили безрассудства, и их выходки не всегда заканчивались благополучно. После всей этой ситуации девушка считала, что братья её предали. На все их заверения, что во флаконе была вода, а сами они ни за что бы не причинили вред ей и её ребёнку, Ройс лишь снисходительно улыбалась. В их клятвы она верила, но также хорошо знала отца — он точно мог бы убить и убил бы ребёнка, не будь тот от крови Арренов. Смотреть на их кислые лица было выше её сил, поэтому она символически простила, но на будущее запомнила. То, что они считали, что играют спектакль, не делало их невиновными.