Глава 14. Второй мертвец
Страница 69 из 103
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 14. Второй мертвец

Страница 69

Три недели в камере при плюс четырёх. Тело сохранилось неплохо. Трупные пятна на спине и боках давно фиксированы, окоченение разрешилось. Обычный покойник. Острая сердечная недостаточность, пятьдесят два года, сидячая работа, нервы, лишний вес вокруг талии. Никто бы не стал смотреть внимательнее. Через полгода его отдали бы студентам, и ни один студент не нашёл бы ничего, кроме того, что написано на бирке.

Я стал смотреть внимательнее.

– Что вы ищете? – шёпотом спросил Митя.

– Не знаю. Пока.

Лицо – без особенностей. Шея – без следов сдавления. Руки – без повреждений, без защитных ран, без сломанных ногтей. Он не сопротивлялся. Или не успел. Я опустил простыню до пояса.

И остановился.

На груди, чуть левее грудины, над тем местом, где у живого человека бьётся сердце, кожа была другого цвета. Едва заметно. Если не знать, куда смотреть, не заметишь никогда. Бледное, восковое пятно на бледной, восковой коже. Только чуть светлее, чуть плотнее на ощупь. С чёткими краями.

Я наклонился ниже и попросил Митю посветить фонариком сбоку, вдоль кожи, чтобы свет ложился косо. Так криминалисты смотрят на отпечатки пальцев на стекле.

Под косым светом пятно проступило яснее.

Ладонь. Растопыренные пальцы. Пять. Отпечаток человеческой руки, оттиснутый прямо на коже над сердцем, как печать на сургуче.

Митя за моей спиной тихо ахнул.

– Это что… это ожог?

– Это отморожение, – сказал я. – Первой степени. Через рубашку. Кто-то положил ему ладонь на грудь, вот сюда, и держал. Холодом. Сильным, очень сильным холодом. Достаточным, чтобы через кожу, мышцы и рёбра остановить сердце.

Острая сердечная недостаточность. Ну что ж. Формально врач в Мариинской больнице не соврал. Сердце действительно остановилось. Острее не бывает.

Я выпрямился и посмотрел на узкое, острое, мёртвое лицо коллежского асессора Лужина.

– Пётр Семёнович, – сказал я тихо. – Расскажите мне, кто это сделал.

Лужин рассказывал охотно. Слишком охотно – так рассказывают люди, которые три недели лежали в темноте и разговаривали только сами с собой. Он рассказал, что тридцать один год прослужил в канцелярии Совета родов. Что начинал переписчиком, а дослужился до письмоводителя первого разряда. Что вёл протоколы заседаний, реестры родовых земель, списки присяги. Что был человеком аккуратным, непьющим, неженатым и что именно поэтому его тело никто не забрал из больницы: мать умерла десять лет назад, а больше у него никого не было. Сослуживцы прислали венок. Венок, судя по всему, стоил дороже, чем его месячное жалованье.

А потом он дошёл до той ночи, и голос у него стал другим. Осторожным. Как будто даже мёртвым он чего-то боялся.

назадназад
1 ... 67 68 69 70 71 ... 103
впередвперед