– Читал, – сказал я.
– Читали. – Никодим кивнул с таким видом, будто именно этого ответа и ждал. – Вы много читали за последнюю неделю, правда? Ваш брат Ярополк сказал моему человеку то же самое. «Он стал много читать».
Я почувствовал, как в груди стало холоднее, хотя, казалось бы, холоднее было уже некуда.
Синод разговаривал с Ярополком. Значит, Синод разговаривал со всеми.
Сверху спустился один из серых и молча покачал головой. Второй вышел из комнаты с моими чемоданами и сделал то же самое. Никодим кивнул им, и они вышли во двор, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Никодим посмотрел на Алёну, потом на Фомича.
– Вы не оставите нас на минуту?
Фомич встал так быстро, что едва не уронил бутылку. Алёна отряхнула руки от муки, взяла бидон со стола – спокойно, как берут бидон, в котором молоко, а не школьная тетрадь, – и пошла к двери. На пороге она обернулась и посмотрела на Никодима долгим взглядом.
– Тесто не трогайте, батюшка, – сказала она. – Оно подходит.
И вышла.
Никодим посмотрел на тесто, потом на закрывшуюся дверь и тихо засмеялся.
– Интересные у вас люди, Святослав Мстиславович. Очень интересные.
* * *
Никодим попросил показать ему разрытую могилу. Именно попросил – вежливо, с той интонацией, с которой хорошие врачи спрашивают разрешения осмотреть, прекрасно зная, что отказать им нельзя.
Мы шли по погосту вдвоём. Серые остались у машин. День был ясный и холодный, вчерашний заморозок так и не отпустил, и трава хрустела под ногами. Голоса вокруг гудели ровно и тихо, но, когда мы проходили мимо, затихали, словно кто-то невидимый шикал на соседей: «Тихо! Синод идёт!»
– Вы их слышите? – спросил Никодим, не глядя на меня.
Я подумал, что врать бессмысленно.
– Слышу.
– И как они на меня реагируют?
– Замолкают.
– Хорошо, – удовлетворённо сказал Никодим. – Значит, уважают.
– Или боятся.
– Это одно и то же, Святослав Мстиславович. Особенно на кладбище.
У участка Зарецких он остановился. Посмотрел на верёвки Фомича, на осевший холм, на свалку венков у ограды. Потом присел на корточки у самого края, точно так же, как приседал я, и долго смотрел на землю.
Я невольно ждал, что сейчас он, как неопытный следователь, начнёт топтаться и трогать всё руками. Он не тронул ничего. Только смотрел. И я понял, что Никодим тоже умеет читать места. Может быть, не так, как я. Но умеет.
– Двое, – сказал он наконец. – Один тяжёлый, работал. Второй лёгкий, смотрел. Пришли от задней калитки, ушли туда же. Вы сделали слепки?
– Я ничего не делал, – сказал я. – Я сообщил главе рода и собирался сообщить уряднику.