Глава 1. Холодная Инициация
Страница 3 из 108
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 1. Холодная Инициация

Страница 3

Я стоял в огромном зале с высокими сводами. Стены были из тёмного камня, отполированного до блеска то ли мастерами, то ли временем. Между узкими окнами висели портреты в тяжёлых рамах: суровые мужчины в мундирах, суровые мужчины в доспехах, суровые мужчины в кафтанах. В общем, все суровые.

Женщин на портретах было мало, и выглядели они так, будто им тоже не дали слова. Над камином во всю стену распахнул крылья герб: золотой сокол на алом поле, и из-под крыльев у него рвались языки пламени.

В центре зала, прямо передо мной, на кованом треножнике стояла каменная чаша размером с хорошую раковину. В ней горел огонь. Не дрова и не газ – просто огонь, ровный, густой, почти без дыма, словно его налили туда, как вино.

А над огнём находилась моя правая рука.

То есть рука, которая меня слушалась. Потому что моей она не была. Свои руки я видел двадцать лет подряд по десять часов в день, в перчатках и без. У меня на среднем пальце была мозоль от скальпеля, на тыльной стороне ладони – белый шрам от осколка ампулы, а на безымянном пальце – полоска светлой кожи, которая за восемь лет так и не загорела. Эта же рука была узкой, юношеской, с длинными пальцами. Ни мозоли, ни шрама. На мизинце – тяжёлый перстень с тем же соколом, что и на стене.

«Так, – сказал я себе спокойно. Спокойствие у меня профессиональное, его выдают вместе с дипломом. – Гипоксия коры головного мозга. Агональный период. Сейчас мне покажут туннель, потом свет, потом я умру окончательно. Интересно только, почему мозг выбрал такие декорации. Я никогда не любил исторические фильмы».

– Не дёргайся, – сказал кто-то у меня в голове.

Голос был старческий, скрипучий, с командирскими нотами – так говорят люди, которые привыкли, что их не переспрашивают.

– Руку держи. Ратмировы на Инициации не дёргаются.

«Слуховые галлюцинации, – отметил я. – Вербальные, императивного характера. Классика».

И тут в голову хлынуло чужое. Не мысли даже – обрывки, как кадры из плохо смонтированного фильма. Этот же зал, только украшенный к празднику. Мальчишеский голос в коридоре: «Слава, ну ты чего, трусишь?» Женское лицо, светлое и размытое, словно его сто раз рассматривали на фотографии и сто раз забывали. «Мама». Отцовская спина в дверном проёме – всегда спина, никогда лицо. Слово «Инициация», которое повторяли неделями, пока оно не стало тяжёлым, как камень. «В восемнадцать лет просыпается кровь. Положишь руку над очагом – и огонь рода примет тебя». И страх. Острый, детский, как заноза под ногтем: «Только бы огонь. Пожалуйста. Только бы огонь, как у Ярополка». А потом – холод.

назадназад
1 2 3 4 5 ... 108
впередвперед