Глава 1. Холодная Инициация
Страница 4 из 103
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 1. Холодная Инициация

Страница 4

Холод пришёл снизу, из-под пола, поднялся по ногам, по позвоночнику, к затылку. И этот чужой страх вдруг стал тихим. Тише. Ещё тише. Он ушёл куда-то в темноту, как уходит звук, когда закрываешь дверь, и больше не вернулся.

Я знаю, как выглядит смерть. Я видел её тысячи раз, в разных обличьях, и ни с чем её не спутаю. Мальчик, в чьём теле я стоял, только что умер. Его звали Святослав, ему исполнилось восемнадцать, и он очень хотел огня.

Он ушёл. А я остался – как жилец, которого вселили в квартиру, не дождавшись, пока вынесут прежнего хозяина.

* * *

Огонь в чаше вёл себя странно.

Судя по обрывкам чужой памяти, сейчас он должен был взметнуться к моей ладони, лизнуть пальцы и вспыхнуть золотом. Вместо этого он лёг. Прижался к камню, как собака, которая увидела в руке хозяина палку. Стал ниже, темнее, почти синим.

Первой погасла свеча в настенном подсвечнике справа от меня. Потом – вторая. Потом они гасли уже по всему залу, одна за другой, ряд за рядом, с тихим сухим треском, будто кто-то шёл вдоль стен и прищипывал фитили пальцами. Запахло воском и дымом.

Мне стало холодно. Не как в октябре на улице, а как в нашем секционном зале, где в любое время года плюс четырнадцать и сотрудники ходят в свитерах под халатами. Я выдохнул, и изо рта у меня вышло облачко пара.

Кто-то в зале ахнул.

Я посмотрел туда, куда смотрели все, – на камин. По тёмному камню, от пола вверх, ползла белая паутина. Иней. Он полз неторопливо, со вкусом, как плесень по забытому в холодильнике хлебу, добрался до герба и покрыл золотого сокола от когтей до клюва. Огненные языки под его крыльями побелели. Теперь сокол выглядел так, будто его только что достали из морозилки.

– Матерь честная, – сказал голос у меня в голове. – Сто лет такого не видел. Да что там сто – никогда не видел.

И тут заговорили другие.

Сначала один – далёкий, женский, тянущий слова: «Холодно-о… Кто там? Кто пришёл?» Потом второй – мужской, сварливый: «Опять шумят. Сколько можно шуметь…» Потом десяток. Потом больше. Шёпот шёл не от людей в зале. Он шёл снизу, из-под каменных плит, на которых я стоял, – глухой, многоголосый, как гул поезда, если приложить ухо к стене в подземном переходе.

– Не обращай внимания, – буркнул старческий голос. – Склеп под нами. Шестнадцать поколений Ратмировых. Все болтуны, все с претензиями. «Хорошо, – подумал я. – Значит, у меня не просто галлюцинации, а галлюцинации с родословной».

Я наконец посмотрел на людей. Это было единственное, что я умел делать в любой ситуации: смотреть. Двадцать лет работы приучают замечать то, что человек не хочет показывать, потому что тело всегда выдаёт хозяина. Живое тело тоже, просто чуть хитрее.

назадназад
1 2 3 4 5 6 ... 103
впередвперед