Сижу сейчас и смотрю на то, как она готовит нам ночной перекус из того, что у меня тут завалялось…
Глаз от неё не отвести, конечно. Хз чем берёт, до сих пор не понял. Она не модель по всем признакам. Совсем другая. Красивая – да. Худая. Где-то даже слишком худая. Руки тонкие, плечи острые… Так и хочется накормить, блин. Как Айса… Но… Эта красота, определенно, совсем другая, нежели та, что навязана нам модными показами и фотосетами.
– Задумался?
– М?
– Ну ты так смотришь… – объясняет она, поставив передо мной тарелку с едой, и сама садится рядом, глядя вниз на щенка, который тягает мою гачу. Уже все джинсы мне поистрепал… – Ему игрушка нужна… Выберу ему что-нибудь… – улыбается довольно, вызвав у меня странные эмоции. Во-первых, умиление, наверное. Во-вторых, уверенность, что она собирается сюда вернуться… И я понять не могу, плохо это или хорошо. Позвал на каком-то искреннем порыве, а сейчас не способен оценить, что чувствую, сидя с ней здесь наедине…
Потому что как ни крути всё это личное… И мне будто душу консервным ножом сковырнули…
– Ты поругался с родителями, поэтому съехал?
– Нет.
– М-м-м… Мне здесь нравится… Слишком много комнат, но… Если брать в расчёт только гостиную и кухню, тут очень комфортно…
– Его надо выгулять… А-то он опять ночью мне устроит…
– Выгуляем тогда. Вместе… Да?
– Да, наверное… – ковыряю еду, но кусок в горло почему-то не лезет… Началось, блядь. Ёбанная меланхолия…
– Я что-то не так сказала?
– Всё так.
– Ты как-то изменился… Расстроился или…
– Марина. Не надумывай, – огрызаюсь, и она тут же хмурится, уронив взгляд вниз. И мне становится стрёмно. – Извини меня… Я чё-то… Сейчас как-то…
– Грустинку поймал? – спрашивает с таким милым выражением лица, что мне становится смешно, и я киваю.
– Ага… Грустинку…
– Поешь…
– И ты тоже ешь… – говорю ей в ответ, и она вздыхает.
– Можно ещё кое-что спросить? Один вопрос…
– Смотря о чём он…
– О твоей сестре…
– Я же просил не лезть в семью… Почему это так сложно для тебя?
– Потому что я ничего о тебе не знаю, Анжей… Но мне… Хочется узнать, – отвечает она тихонько. – Если это для тебя слишком…
– Ладно, спрашивай…
– Сколько ей лет?
– Одиннадцать… Недавно исполнилось…
– Понятно, – улыбается краешком рта. – Она такая милая. И на тебя так похожа…
Я хмурюсь, услышав это. Ведь похожа на меня она быть в принципе не должна… У нас ничего общего… И внутри всё жжётся.
– Она мне не родная, – отвечаю, и Марина поднимает взгляд. Смотрит несколько секунд слишком пристально и будто визуально проверяет, можно ли интересоваться дальше.
– Разные отцы?