Он чуть оборачивается ко мне и бросает на меня такой странный взгляд. Я даже не знаю, как объяснить. Что-то между «ты сама виновата» и «что ты несёшь». Не знаю, что ближе к правде.
– Ревнуешь, языкастая?
Мне не нравится этот вопрос. Потому что ответ очевиден. Когда тебя целуют, хочется, чтобы это было чем-то особенным, а не так, будто ты одна из тысячи его фанаток…
– А ты бы ревновал? – спрашиваю, сама от себя не ожидая.
Он приподнимает брови и усмехается.
– Я бы убил, да и всё, чё мне ревновать просто так…
– М… Значит я… Должна тебя убить?
Он поворачивается ко мне на бок и касается моего лица руками. Улыбается при этом как Чеширский кот. Я вообще раньше не увидела, чтобы так улыбался.
– Её, меня-то зачем… Тебя я бы убивать не стал… Просто научил бы тому, как можно делать, а как нельзя… – тянется к моей шее, но я перехватываю его.
– Анжей, – хмурюсь, заглядывая в глаза. – Объясни мне…
– Объяснить что?
– Почему ты исчез… Почему просто уехал тогда, бросив меня в ресторане одну…
– А ты разве не этого хотела? Чтобы я уехал… Ты ведь так прямо мне и сказала – мы не подходим друг другу, мы разные, что тебя от меня нужно… Разве нет?
– Да… Но…
– Запомни, что все слова имеют последствия, Марина…
– Это нечестно… – вырывается из меня нетерпеливо.
– Всё честно… Зато теперь ты понимаешь, что бывает от необдуманных поступков… И те парни это понимают… Больше тебя никто не тронет. А если тронет, сразу ко мне. Поняла меня?
Я молчу, а он бодает меня своим лбом.
– Я испугался за тебя… Я редко чего боюсь. Но вчера так накрыло…
Боже, как же приятно с ним разговаривать. И как приятно слышать, что он за меня испугался… Даже если всё это было больно. Но я до сих пор ощущаю острый клинок внутри из-за той брюнетки.
– Ты ответишь мне, кто та девушка? – перебиваю я.
Он тут же усмехается и опускает взгляд, отпустив меня.
– Никто. Вообще забей. Пустышка.
– Такая же пустышка, как я для твоей семьи?
– Вот здесь… – смотрит он слишком эмоционально и отрезает с нервозом. – Не лезь. Никогда не лезь. Понятно?
– Понятно, – отвергаю я его, но он обхватывает за шею и снова нагло впивается в мой рот… Я чувствую, что наши поцелуи уже выходят за рамки ненормального. Если у нас ничего нет, тогда какого чёрта он постоянно меня целует. И зачем ему вообще это всё нужно? А… Я же его собственность… Забыла.
– Уже лучше… – ведёт кончиком языка по контуру верхней губы, заставляя меня ощущать что-то странное внизу своего живота. Это натяжение. Покалывание… Которые отдают ещё ниже. – Ты на глазах учишься, языкастая моя…
– Прекрати…
– Нравится, да?... – улыбается он, глядя на мои заплывшие глаза. – Успокойся, я тебя насиловать не стану… Я таким не занимаюсь. Дождусь, когда сама захочешь… – ведёт обе ладони на мою талию под кофту. Контраст ощущается сразу… Его ладони горячие шероховатые, доходят до рёбер…